Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Но я приметил, что Головачев только с разгильдяями был очень строг. В общении с остальными строгость быстро менялась отеческим участием и заботой. К каждому бойцу он относился внимательно, беспокоился о питании, обмундировании, снаряжении, о подготовленности к бою. За это бойцы и офицеры любили его до самозабвения и гордились им. О нем слагали песни, рассказывали легендарные истории.

Комбриг почти все время проводил в батальонах. Знал до тонкостей боевую солдатскую жизнь. Я подчеркиваю это, потому что в боях он жил среди солдат, а в штабе бывал только тогда, когда это вызывалось крайней необходимостью. Эту характерную особенность комбрига я, как начальник штаба, учел и всегда старался штаб располагать как можно ближе к войскам.

Головачев был очень общительным человеком. Сочетание красноречия и легкого юмора делало его душой общества. Но он никогда не выпячивал себя и всегда уступал желающему поговорить, а иногда и похвастаться, внимательно слушал, не перебивая говорившего, а в разговор вступал незаметно и делал рассказ веселым и доходчивым. О себе он никогда не говорил. На вопросы корреспондентов отвечал неохотно, отделываясь шуткой. Бывало, на привале кто-нибудь из бойцов или командиров рассказывал об участии Головачева в бою, не замечая его присутствия. И вдруг Александр Алексеевич вставлял:

— Ты так говоришь, будто я был твоим вторым номером у пулемета.

Внезапность появления командира бригады приводила всех в смущение. Рассказчик проглатывал последние слова, потом все же набирался храбрости и отвечал:

— Да, товарищ гвардии полковник, так и было. То есть вы не были моим вторым номером, но возле пулемета были.

Впоследствии я убедился в правдивости сказанного солдатом. Головачев всегда в трудную минуту находился среди бойцов и личным примером воодушевлял их.

Особым доверием полковника Головачева в бригаде пользовались заместитель по политчасти подполковник Курилов, капитан, впоследствии дважды Герой Советского Союза, Горюшкин, командир первого батальона Герой Советского Союза майор Давыденко, начальник санслужбы Алексей Никишин и врач бригады Валентина Рубашкина. Это были его боевые друзья, соратники, с которыми он прошел большой боевой путь.

Особым расположением комбрига пользовалась также рота разведчиков. Были в ней и моряки. Народ подобрался выносливый и смелый. От их умения и отваги в бою многое зависело, и, естественно, командир бригады уважал и ценил бойцов разведки, давал им небольшие поблажки. Был, например, приказ по армии: в целях гигиены весь рядовой состав остричь. За выполнением приказа Головачев следил лично. Но он же в порядке исключения разрешил бойцам разведроты не стричься. Об этом я не знал и попал впросак. Проверяя боеготовность роты, заметил, что люди не стрижены. Тут же распорядился постричь всех бойцов, чем вызвал их недовольство. Они пожаловались Головачеву. Через час я был уже в землянке комбрига. Разговор состоялся наедине. Он дал мне понять, что его распоряжения никем не должны отменяться. На всю жизнь я запомнил этот разговор. Но, к моему удивлению, мой приказ не был отменен. Наоборот, Головачев сам пришел в разведроту и подтвердил, что все должны быть острижены, и наблюдал за стрижкой. Это еще раз говорит о его благородстве и тактичности. Таков был мой первый и последний опрометчивый шаг. Больше я подобного себе не позволял.

В январе 1945 года бригада начала наступление с сандомирского плацдарма. От реки Вислы до реки Шпрее вместе с подвижными частями корпуса она более месяца действовала в огромной операции, пройдя с боями более пятисот километров. Вспоминаю город Лигниц. Бригада огнем противника остановлена и вступила в бой. Город горел. Дым слепил глаза, затрудняя дыхание. Я расположил штаб, наладил связь с батальонами и, уточнив обстановку, стал искать местонахождение комбрига. Найти его долго не удавалось. Потерять связь с командиром — самое худшее на войне. А потерять связь с комбригом Головачевым в бою — это нужно тут же без объяснений сдать должность и уйти в резерв.

Мы нашли Головачева залегшим среди бойцов в созданной им же боевой группе. Успешный уличный бой продолжался до утра.

Головачев считал важным и нужным в интересах боя находиться лично среди наступающих и поэтому редко бывал в штабе. Нам приходилось всегда разыскивать его, чтобы доложить обстановку. Но он не любил, когда офицеры штаба оставляли штаб и были свидетелями его личного участия в бою.

— Вы никогда не должны оставлять штаб! — возмущался он. — И чему только учат в академиях?!

— Учат во всех случаях непрерывно держать связь с командиром, — отвечал я ему.

Он переводил разговор в шутку.

Головачев твердо верил в правило: на решающем участке боя личный пример командира неизменно приводит к успеху. Этого правила он придерживался до конца своей жизни. Всегда на виду у бойцов и всегда там, где решается судьба боя. Это создавало неувядаемую славу бригаде, а его делало легендарным героем. И только штаб был очень недоволен. Он чувствовал это и виновато говорил:

— Понимаешь, Женя, задержался. Машина подвела.

Когда он так, по-товарищески, обращался, это означало, что он в высшей степени доволен действиями штаба. Он ссылался на задержку, а мы узнавали позже, что дело не в поломке машины — был жаркий бой, комбриг лично его организовал и принимал в нем участие. И, только убедившись в успешном исходе боя, появлялся в штабе. Потом, оценивая участников боя, представлял к награде особо отличившихся, подчеркивая их храбрость и находчивость.

Бои, которые вела бригада, как правило, были скоротечными. В подвижных войсках, действующих в тылу врага, такая тактика — основа всех действий. В коротком бою сломить сопротивление противника или обойти его, все время стремиться к выполнению главной задачи: выйти на указанный рубеж, овладеть им и удержать его.

Только однажды на моей памяти мы ввязались в затяжные бои. Город Лаубан. Уже за Одером. Бригада выполнила главную задачу: вошла в город. Но полностью овладеть им не смогла. Слишком малы оказались наши силы против заранее подготовившегося к обороне противника. Бригада была обескровлена боями на пятисоткилометровом пути от Сандомирского плацдарма до Одера. Неравный бой за город она вела очень долго. Затем противник, собрав силы, перешел в наступление, обошел со всех сторон. Бригада оказалась почти в окружении. Для выхода оставалась одна дорога...

В этот момент в бригаду приехал командующий армией генерал-полковник Рыбалко. Мы находились на командном пункте. Головачев приготовился доложить командующему армией о боевых действиях, проведенных бригадой в последние дни, об отражении непрерывных вражеских атак и