Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

52

Из записок полковника в отставке М. Ф. Савельева, бывшего в январе 1945 года начальником штаба бригады.

Головачеву не везло с начальниками штаба бригады. То человек быстро выбывал из строя, то оказывался не на месте. После Висленской операции назначили в 23‑ю подполковника Евгения Петровича Шаповалова. Но он вскоре сильно заболел и был отправлен в госпиталь. Я в то время служил в соседней 22‑й бригаде. С Головачевым встречался не часто, но о нем и его бригаде знал много. Когда начальник штаба армии генерал Бахметьев сказал, что командарм хочет послать меня к Головачеву, я охотно согласился.

Головачев внимательно присматривался ко мне, как к новому начальнику штаба, помогал освоиться с новыми обязанностями. Иногда отдавал распоряжение и, завернувшись в бурку, тут же в землянке начштаба ложился на топчан.

— Ты действуй, а я посплю немного.

К началу наступления с сандомирского плацдарма мы уже хорошо понимали друг друга.

...Головачевцы. Так в 3‑й гвардейской танковой армии называли бойцов 23‑й гвардейской мотострелковой бригады. Большим и емким было для нас это слово. Все мы гордились принадлежностью к прославленному соединению, и сами немало сделали для того, чтобы стало оно таким.

Бывало, в слове «головачевцы» улавливалась и нотка осуждения. Головачевцы любили щегольнуть отвагой. Нередко можно было услышать, что комбат ушел в разведку. А поступал он так потому, что и командир бригады тоже сам хаживал в разведку.

Никто, конечно, подобных действий не поощрял, но...

Помнится, в середине января 1945 года, в разгар наступления с сандомирского плацдарма, в боевые порядки бригады приехал командарм Рыбалко. Остановившись у штабной машины, спросил:

— Почему остановились?

— Ищем переправу через реку Варта. Мост и подступы к нему под огнем противника.

— Где Головачев?

— Вон там — за высоткой.

А высотка та у берега реки, и вся она в султанах разрывов вражеских снарядов и мин.

— Та-ак... Передайте Головачеву, что я награжу его орденом Славы и назначу командиром отделения разведки, — сказал Рыбалко. И после небольшой паузы добавил: — Если он еще хоть раз совершит подобное.

Но, наверное, именно потому, что полковник Головачев придавал столь большое значение разведке, были у нас в бригаде самые прославленные разведчики, такие, как, к примеру, Василий Калишин. Со своими боевыми товарищами он захватил в общей сложности около 130 «языков», в том числе помощника начальника штаба одного из немецких пехотных полков. Калишин с напарником «выкрал» этого обер-лейтенанта на Курской дуге накануне исторической битвы.

Это у головачевцев командовал артиллеристами лихой бомбардир, страстный приверженец стрельбы прямой наводкой, Герой Советского Союза майор Шпилько, а одним из мотострелковых батальонов — тонкий тактик и психолог Герой Советского Союза майор Давыденко. Это ведь наш головачевец командир мотострелкового батальона Герой Советского Союза Николай Горюшкин вместе с командиром танкового батальона Героем Советского Союза Семеном Хохряковым, далеко оторвавшись от главных сил армии, лихим налетом выбили фашистов из крупного польского города Ченстохов. За этот удивительный рейд Горюшкин и Хохряков получили тогда по второй медали «Золотая Звезда».

Невозможно назвать всех головачевцев, отличившихся в боях за Родину. В бригаде было шестнадцать Героев Советского Союза, в том числе два дважды Героя, более трех тысяч человек награждены орденами и медалями, и абсолютное большинство из них награждены неоднократно.

Головачеву шел 35‑й год, а все бойцы и командиры в бригаде называли его батей. В это слово вкладывалось много теплоты и по-настоящему сыновней сердечности. Помнится, накануне наступательной операции в бригаде проводились батальонные учения. Одна из рот наступала без должного огонька. Головачев рассердился. Не стал даже проводить разбор. Вызвал комбата и командира роты в штаб.

— Расскажите, как у вас люди накормлены и как отдыхают?

Выяснилось, что почти весь день рота работала на разгрузке боеприпасов.

— Так чего же мы хотим от людей? Как могли вы забыть о своем долге — постоянно заботиться о подчиненных!

Помолчал, потом, обращаясь к командиру роты, сказал:

— Ну вот вы. Видите, что люди действуют вяло. Покажите им пример, увлеките их. Тут флажками подавать команды мало. Нужен личный пример...

Командир роты, наверное, вспомнил в тот момент бой за город Россошь. Гитлеровцы сильно укрепились в нем. «Мессеры» нанесли бомбовые удары по нашим колоннам еще на марше. Была разбита штабная машина бригады, выведены из строя несколько пушек и минометов. Темп наступления начал ослабевать. А зимний день короток. Оценив сложившуюся обстановку, Головачев приказал:

— Всем наступать за мной!

Его бронеавтомобиль вырвался вперед и, используя складки местности, устремился к окраине города. Конечно, все, кто слышал приказ комбрига, кто видел его броневик, рванулись вперед. К вечеру Россошь была в наших руках...

Да, лихость в бою была характерна для Головачева и головачевцев. Но эта лихость отнюдь не была безрассудной.

Однажды бригада получила приказ форсировать Северский Донец и овладеть крупным опорным пунктом противника — городом Печенеги. А там укрылся большой фашистский гарнизон и, в частности, только что прибывшая танковая дивизия СС «Адольф Гитлер». Вплотную к этому населенному пункту примыкали господствующие высоты, каждый метр на покрытой льдом реке пристрелян. Тут одной лихостью не возьмешь!

Головачев мобилизовал всю бригадную разведку, запрашивал информацию от соседей, все это анализировал, сопоставлял и искал наилучшее решение трудной боевой задачи. Организовали наступление ночью, без артподготовки.

Не получилось.

Ободренные нашей неудачей, эсэсовцы к утру перешли в контратаку на нашем левом фланге. Получив такое донесение, Головачев быстро связался с соседом слева командиром бригады полковником Михайловым и попросил его:

— Николай Лаврентьевич, возьмите отражение этой контратаки целиком на себя, а я буду прорываться на правый берег.

Танк КВ на большой скорости проскочил через реку и почти в упор расстрелял несколько огневых точек врага. Следом за танком в населенный пункт ворвались наши автоматчики.

Конечно, и эта атака была проведена Головачевым лихо, но тактически грамотно. Не могли же гитлеровцы допустить, что после неудавшегося ночного штурма, в момент их контратаки мы ударим по их гарнизону.

Боевые качества командира, как известно, наиболее полно раскрываются при решении задач в сложной обстановке. Ни разу наш комбриг не повторял своего маневра, не применял шаблона.

Овладев городом, бригада устремилась дальше. Она должна была замкнуть кольцо окружения вокруг крупной группировки врага. Кольцо сомкнули, но сами попали