Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит - Эндрю Мамфорд

«Хезболлы» Хасаном Насраллой, укрепив кажущийся симбиоз между государством и его негосударственным представителем. Они стали настолько близки, что, по словам Эмиля Эль-Хокайема, их «жизненно важные ресурсы и незаменимая политическая поддержка возвысили “Хезболлу”».

Но связи «Хезболлы» были налажены не только с Сирией.

Их связи с Ираном привели к многочисленным международным спекуляциям о том, что израильское вторжение в Ливан летом 2006 г. маскировало более широкую опосредованную войну между Соединенными Штатами и Ираном, в которой Силы обороны Израиля (ЦАХАЛ) и «Хезболла» выступали в качестве удобных суррогатных посредников в более широкой борьбе за контроль над направлением ближневосточной политики. С момента создания «Хезболлы» в 1982 году ее бойцы проходили подготовку как в Ливане, так и в Иране у Корпуса стражей исламской революции (КСИР). КСИР также была основным каналом поставок оружия. Кроме того, Иран оказал значительную помощь, для того чтобы позволить «Хезболле» выполнять как свою военизированную деятельность, так и задачи социального обеспечения, что оценивается в десятки миллионов долларов США в год. Возглавляемое США вторжение в Ирак в марте 2003 года предоставило Ирану, как уже обсуждалось, дополнительные возможности для расширения своей стратегии ведения войны опосредованно. Тем не менее что остается важным, так это то, что «Хезболла» использовалась в качестве ключевого посредника и внутри Ирака. К ноябрю 2003 года разведывательные отчеты США и Израиля указывали на то, что Иран организовал ввоз боевиков «Хезболлы» из Ливана в Ирак в качестве способа подрыва американской оккупации.

Иран и Сирия пытались укрепить отношения государства и негосударства не только с «Хезболлой» в горниле политического насилия на Ближнем Востоке. Попытки повлиять на израильско-палестинский конфликт через посредников привели к оказанию взаимной помощи ХАМАСу, самой могущественной группировке ополченцев на оккупированных территориях. ХАМАС подтвердил в 2008 году, что Иранская революционная гвардия обучила 300 своих бойцов и делала это с тех пор, как израильтяне вышли из Сектора Газа в 2005 году. Кроме того, по сообщениям, Сирия также обучила более 700 боевиков ХАМАСа за тот же период в попытке использовать группировку в качестве союзника по доверенности против Израиля.

Один командир ХАМАСа прокомментировал уровень подготовки, распространяемый иранцами: «Они [боевики ХАМАСа] возвращаются домой с большими способностями, чем нам нужно такими, как высокотехнологичные возможности, знания о ракетах, снайперской стрельбе и тактике ведения боевых действий, подобной той, что используется “Хезболлой”». Короче говоря, Иран использовал и ХАМАС, и «Хезболлу» в качестве доверенных лиц для разжигания войны на два фронта в пользу Израиля, из Ливана и с оккупированных палестинских территорий.

Тем не менее отношения доверенного лица-благодетеля, которые «Хезболла» установила с Сирией и Ираном, были непростыми, в основном из-за расхождений в политических программах и растущего чувства автономии. Хотя к концу 1990-х Сирия приобрела явные региональные рычаги влияния и одержала верх в отношениях с «Хезболлой», к середине 2000-х отношения разладились, поскольку «Хезболла» заявила о большей независимости. Именно со своих военных баз на юге Ливана они спровоцировали Израиль на вторжение летом 2006 года. Возникшая в результате патовая ситуация повысила авторитет «Хезболлы» в арабском мире, сбросив с себя ярлык негосударственного представителя, поскольку она добилась более высокого уровня самодостаточности. Более того, несмотря на давнюю помощь Ирана, «Хезболла» на протяжении последнего десятилетия яростно защищала свою политическую и военизированную автономию от Тегерана и усердно препятствовала созданию картины раболепия.

Еще одна ключевая иллюстрация того, как негосударственные прокси могут развивать автономные источники финансирования или оружия, чтобы перерасти отношения со своим первоначальным государственным покровителем — террористической группировкой «Лашкаи-и-Тайба» (LeT). Они добились эпизодического успеха в нанесении ударов по целям на территории Индии и Кашмира при молчаливом содействии пакистанских спецслужб Разведывательного управления (ISI). LeT стало, как утверждал Райан Кларк, «жизненно важным компонентом региональной стратегии Исламабада».

Тем не менее в начале этого десятилетия LeT начало разрабатывать более тонкую панисламскую политическую программу, которая выходила за рамки первоначальной сделки Пакистана по доверенности, ориентированной на Кашмир. Передав свое сотрудничество от ISI другим субгосударственным исламистским группам, включая Аль-Каиду, LET больше не остается суррогатной силой Пакистана, но, возможно, стало суррогатной силой для более широкой исламистской террористической сети, возглавляемой Аль-Каидой, — пример того, как один негосударственный субъект может быть использован в качестве доверенного лица другим негосударственным субъектом. Это также служит демонстрацией того, что доверенные отношения не являются бесконечными и, что характерно, могут быть прекращены зрелостью и автономией доверенной группы, а не просто прекращением благотворителями финансирования или выделений.

Ариэль Ахрам напомнил нам, как «государства с поздним развитием», страны глобального юга охотно кооптировали ополченцев в свой аппарат безопасности, чтобы «организовать институты принуждения» вместо возврата к традиционной бюрократии насилия. Преобладание спонсируемых государством ополченцев, таких как «Джанджавид» в Судане, «Самооборона» в Колумбии и «Интерахамве» в Руанде, открыло новые возможности для государств, желающих вести опосредованные войны даже на своей собственной территории, будь то в интересах или по идеологическим причинам этнических репрессий, борьбы с терроризмом или подавления ирредентистских движений.

Рассматривание спонсируемых государством ополченцев как суррогатных сил помогает нам рассматривать прокси-войны во внутригосударственном контексте наряду с их более частым межгосударственным режимом. Это наглядно демонстрируется динамикой участия опосредованных лиц в затяжных конфликтах по всей Восточной Африке за последние несколько десятилетий.

Тематическое исследование: войны в Восточной Африке и негосударственные прокси

В период с 1986 по 1999 год Судан и Уганда привлекали негосударственных посредников для ведения необъявленной войны на территории друг друга. Судан использовал милленаристскую Армию сопротивления Бога (ЛРА), которая боролась с режимом Йовери Мусевени на севере Уганды. Одновременно правительство Уганды поддерживало Народно-освободительную армию Судана (НОАС) как способ подрыва контроля правительства Судана над югом их страны. Тем не менее, как подчеркнул Жерар Прюнье, эта опосредованная война фактически велась в значительной степени на территории соседней Демократической Республики Конго (ДРК), бывшего Заира. В ДРК Судан помог создать Союзные демократические силы (АДС) в качестве зонтичной группировки сил, выступающих против Мусевени. Это подготовило почву для затяжного конфликта и является важным примером того, как негосударственные посредники могут быть использованы для достижения стратегических целей государства.

Сам Судан был ареной многочисленных опосредованных интервенций в 1960-х годах, когда Израиль вооружал антиисламистские движения, в то время как Хартум получал поддержку от Москвы перед лицом американской поддержки соседнего режима эфиопского Хайле Селасси. Это соглашение закончилось в 1974 году, когда Селасси был свергнут и заменен коммунистическим режимом Дерге,