Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

– Неплохо!

– Угу, – кивнул Шутов.

Через пару метров коридор почти под прямым углом поворачивался, и за поворотом висела плотная дерюга, из-под неё пробивался свет.

– Ничего себе! – удивился лейтенант и откинул полог.

Он с изумлением уставился на горящую электрическую лампочку в углу.

– Во дают ребята! – он обернулся к Шутову. – Александр Иванович, я здесь остаюсь и жду аппаратную.

Тёмный силуэт грузовой машины в вечерней мгле принимал в себя уставшую команду Пожарского. Подошёл Шнур, протянул наверх руку Стасу, тот вяло пожал её.

– Маэстро, ты где электричество нашёл, волшебник?

– На хуторе, в розетке. Ребята нашли.

– Спасибо всем, стахановцы!

К своему дому люди Пожарского приехали затемно и едва зашли в комнату, принялись залезать в спальные мешки. Маэстро с Пыхом принесли по охапке дров и наладили огонь в печи. Потом Николай взял из угла свой автомат и сказал, что подежурит первую смену. Стас едва пробормотал: «Я следующий. За мной Вадим», закрыл глаза и мгновенно погрузился в сон. Пых усмехнулся и вышел во двор.

Утро ещё не вступило в свои права, когда полусонный Вадим Прохоров, дежуривший во дворе, услышал звук остановившейся рядом большой машины. Вадим потер глаза и вышел из-под небольшого навеса, на улице угадывался темный силуэт КамАЗа с кунгом. Хлопнула дверца, Прохоров передвинул автомат под руку. В калитку вошел прапорщик Шутов, за ним офицер.

– Позови сержанта, – негромко приказал Шутов.

Маэстро вышел из дома и вытянулся перед офицером и приложил ладонь к виску.

– Младший сержант Пожарский по вашему приказанию…

Сержант! – перебивает его офицер. – Я начальник артиллерии полка подполковник Хабриев, позывной Доцент. Ваша команда поступает в моё распоряжение. Машина за вами заедет через полчаса. Берёте с собой оружие и инструменты. Задача ясна?

– Так точно!

Полусонная команда Пожарского забралась в кузов под тентом и вся сразу заснула. Стас тоже уснул, после вчерашнего дня это было немудрено. Проснулся он от табачного дыма: Дима и Пых курили и, раздвинув полог, любовались на встающее солнышко. Пожарский посмотрел на часы: почти час спал. Дмитрий обернулся и кивнул.

– С добрым утром, командир! – сказал он и криво усмехнулся. – Мы тут с Пыхом покумекали, больно далеко везут нас. Чует моё сердце, прощай нажитое.

Маэстро нахмурился и пожал плечами. Через раздвинутый полог под тент прорвались лучи солнца. За спиной и сбоку от Пожарского зашевелился народ. Накатанная грунтовка, по которой все это время плыл грузовик, наполнилась рытвинами и колдобинами, но скорость машины не уменьшилась. Все, кто ещё не проснулись, быстро вернулись в реальность и принялись хвататься за раму тента, чтобы не скакать под ним мячиком. Удивительно, но люди при этом молчали, если не считать редких «Ой!» и «Черт!».

Тряска закончилась так же внезапно, как началась. Машина въехала в лесопосадку, по тенту зашикали ветви, но метров через сто она выскочила на поле и понеслась по укатанной и ровной грунтовке.

Они въехали в новую лесополосу и как-то буднично и незаметно пересекли линию капониров, в которых стояли приземистые длинноствольные пушки.

– О, смотрите! – первым среагировал Саша Федин.

– Это гаубицы 2А65 «Мста-Б», – уверенно заявил Ардан.

– А ты откуда знаешь? – засомневался Дмитрий.

– Срочную на них служил. У нас их «удочками» называли.

– Их везде так зовут, – добавил Пых. – У меня сын из них нациков мочалит. Приезжал один раз в отпуск, рассказывал.

– Коля, а ты как на войну попал? – спросил Адам. – Мобилизовали или сам?

– Сам. Доброволец я, – Пых неторопливо достал пачку сигарет и задумался.

Все примолкли. Монотонно гудел мотор, машина так ровно ехала по полю, что казалось, тоже прислушивалась к этому разговору.

– Николай, – громко спросил Ардан, нарушив затянувшуюся паузу, – а зачем доброволец, тебе что, война нравится?

Юсов усмехнулся, не спеша закурил, все терпеливо ждали его ответ.

– Здесь спокойней. Дома, пока сын воюет, жена воет. Не могу больше.

Всех от этих слов словно холодом окатило. Дима Воронов покачал сокрушенно головой, тряхнув седым чубом, и выглянул наружу, заглядывая за полог тента. Потом посмотрел на Юсова и тоже полез за сигаретами.

– Дай Бог здоровья твоему пацану, Коля, но наше, похоже, под угрозой, – все недоуменно посмотрели на Воронова, а он невозмутимо чиркнул зажигалкой и пояснил, пустив наружу струю дыма: – Слишком долго везут. Гаубицы эти ведь недалеко от ленточки стоят, а мы всё едем и едем.

– Мы ж так к хохлам в тыл попадем! – заволновался Вадим.

Все хохотнули как на хорошую шутку, но настороженно переглянулись.

Словно услышав эти разговоры, грузовик сбавил скорость и остановился.

Прапорщик Шутов коротко поставил задачу, вручил Пожарскому листок с чертежом опорного пункта, пожал руку и ретировался к кабине, с опаской поглядывая в небо. Грузовик фыркнул и уехал назад.

Пожарский подозвал Ардана и Вадима.

– Ребята, срочно рубите колышки! – Они подхватили топоры и побежали в глубину лесопосадки. Маэстро оглянулся и позвал: – Дима, Николай!

Они втроем склонились над схемой опорника.

Копали опять парами, но все сразу, места было достаточно, чтобы локтями друг друга не задевать. Через час уже стали видны короткие ходы сообщения, пулеметная точка, она же наблюдательный пункт. Ардан и Адам беспрерывно носили охапки веток, маскируя позицию. Все то и дело с опаской посматривали в небо.

– Здесь, наверное, дронов полно? – озвучил общие опасения Адам.

– Не дрейфь, Адамчик, – утешил его Арданов, – видишь, как тучи низко?

Адам не ответил, лишь зябко повел плечами. Пожарский обернулся и сердито на них посмотрел:

– Хорош в небеса глазеть, копайте!

Из лесопосадки прибежал Арданов:

– Командир, помощника давай! Пилить надо, потом носить!

– Иди, Адам, помогай Ардану, – кивнул Малкину Маэстро.

С ходами сообщения и пулеметной точкой землекопы справились относительно быстро, а вот когда начали углублять блиндаж под густым и высоким кустом, на глубине ниже метра чёрный перегной сменился плотной глиной. Лопаты в неё втыкались нехотя, как в дерево.

– Это ж камень, а не глина! – возмутился Саша Федин.

Рядом устало выпрямился Дмитрий.

– Чертова глина. Перекур! Пых!

– Чего? – спросил Коля, продолжая откалывать кусочки лежалой глины.

– Перекур, вот чего!

Коля Юсов выпрямился и посмотрел на Пожарского, тот махнул рукой, воткнул в глину лопату и сел на край ямы. Дима одобрительно кивнул:

– Вот спасибо, командир!

Он сел рядом на край ямы, щёлкнул зажигалкой и застыл с горящим огоньком. Затхлая тишина вокруг всколыхнулась громом выстрелов наших гаубиц. Дмитрий Воронов, очнувшись, невозмутимо прикурил сигарету и. толкнув в плечо Пыха, стал кричать ему что-то, но тот показал на уши. Все задрали головы вверх, словно провожая наши невидимые, но слышимые снаряды, летящие к врагу.

Внезапно все стихло. Именно такую тишину люди называют звенящей. Бойцы переглянулись. Пых взялся за древко лопаты, но приступить к работе не успел: в небе засвистели ответные украинские снаряды. Примерно в 200 метрах от бойцов расцвел огромный чёрно-огненный цветок, раздался первый оглушительный и мощный взрыв. За ним второй, третий и ещё…

Бойцы попадали на землю кто где стоял, и только Адам с охапкой веток в руках застыл соляным столбом возле берёзы.