Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Пожарский, уже сползший в выкопанную яму блиндажа, заметил Малкина и сделал тигриный прыжок к нему. Он с размаха толкнул Адама, тот упал, выпустив из рук свою ношу. Маэстро рухнул рядом.

Во время этих растянувшихся во времени мгновений раздались ещё несколько мощных взрывов. От последнего разрыва прилетел большой осколок и срезал, словно бритвой, берёзу, возле которой стоял Адам. И тут же наступила тишина, в которой дерево шумно завалилось на землю.

– Во сколько веток прибыло! – нервно хихикнул Саша Федин.

Послышались нервно-веселые голоса других солдат, защелкали зажигалки. А Адам всё лежал внизу и смотрел на оставшийся от березы столбик, высотой метра в два. Маэстро поднялся, отряхнул штаны, посмотрел на Адама.

– Рядовой Малкин! – громко скомандовал он.

Малкин вскочил, мельком взглянул на сержанта и прыгнул к поверженной березе. Он встал возле неё так, что брошенная им куча веток лежала ровно возле его ног, потом выпрямился и медленно развернулся на 180 градусов. За его спиной затихли голоса, а перед Адамом, прямо на уровне глаз, торчал обрубок ствола. Малкин повернул к солдатам бледное лицо.

– Адамчик, – громко крикнул ему Алданов, – проверь, башка на месте?

Малкин растерянно улыбнулся, раздался хохот. Пожарский, улыбаясь, помотал головой и взялся за лопату.

– А ну, кони, – прикрикнул он, – хватит ржать. Быстро за работу! – он посмотрел на Малкина, всё ещё стоящего возле березы. – Адам, тащи ветки!

– Товарищ младший сержант, можно я копать буду?

– Копай, – пожал плечами Пожарский.

Адам спрыгнул в яму с лопатой в руках и исступленно принялся рыть, глина летела от него во все стороны. Глядя на него, посерьезнели лица остальных землекопов, и они тоже принялись атаковать глину лопатами.

Почти стемнело. Солдаты вповалку спали на ворохе веток, чуть поодаль в качестве караульного стоял Пожарский, прислонившись спиной к толстой березе. Вдали среди деревьев мелькнули силуэты, Стас сдернул с плеча автомат, вышел на тропинку. Метров за два от него стояли прапорщик Шутов и подполковник Хабриев.

– Товарищ прапорщик! – радостно воскликнул Пожарский, но тут же спохватился: – Ой, товарищ подполковник, здравия желаю!

– Добрый вечер, – кивнул Доцент. – Показывай, сержант, что вы тут накопали?

Пока Доцент и Маэстро ходили по почти готовому опорнику, вокруг Шутова собрались усталые бойцы. Первым заговорил неугомонный Дмитрий:

– Товарищ прапорщик, нам бы домой.

Шутов посмотрел на него и усмехнулся:

– Доцент приказал вашу команду здесь оставить. Машина придёт, покажу, где жить будете.

– А! Что я говорил?! – возмутился Воронов. – В армии всегда так! Только гнездо свил, и нате, лети дальше.

Пых усмехнулся, остальные растерянно смотрели на прапорщика. Воронов оглянулся на товарищей.

– Между прочим, – с напором начал он, – в нашей избушке тепло и уютно, а у меня лично там блок сигарет сиротеет! И спальник.

– Товарищ прапорщик, – первым поддержал товарища Адам. Он после случая с березой заметно изменился, плечи расправил, глаза смелыми стали. – Дима прав, у нас и личные вещи остались, и припасы, и чугунок с кашей!

Шутов пожал плечами:

– Я что? Вон начальство спрашивайте.

Маэстро и Доцент как раз направлялись в их сторону. Вид у подполковника был довольный.

– Молодцы, славно поработали, – он взглянул на Шутова. – Александр Иванович, вызывай машины.

Шутов кивнул, достал рацию и отошёл в сторону. Дима вытянулся перед Доцентом по стойке «смирно», приложил руку к виску:

– Товарищ подполковник, разрешите вопрос?

– Разрешаю.

– У нас личные вещи остались…

– Понятно, – перебил его Доцент, – ночью дам вам машину, съездите за вещами. Сержант!

– Я! – Маэстро вышел вперед, раздвинув плечами бойцов.

– С сегодняшнего дня вы со своим отделением зачислены в УНО.

К позиции подъехал УАЗ, Хабриев без особых церемоний просто прошёл к машине, сел в неё, и она тут же уехала. Подошёл прапорщик. Вместе со всеми проводил взглядом отъезд начальства. Адам посмотрел на Шутова:

– А что такое УНО?

– Это взвод управления начальника артиллерии мотострелкового полка. Ну что, спросили про вещи?

Пожарский кивнул:

– Доцент сказал, что машину ночью даст.

– Вот и отлично!

– Это вряд ли, – тихо сказал в сторону Дима.

К месту новой дислокации отделение привезли уже ночью. С крыльца спустился улыбающийся солдат в бушлате.

– Привет, землекопы! Располагайтесь! – Солдат направился к калитке и от неё махнул рукой. – Завтра познакомимся.

Усталые бойцы тупо проводили его глазами и вошли в небольшой приземистый домик, из трубы которого валил дым. Внутри было светло и тепло, все окна тщательно закрыты темной бумагой. Посредине комнаты стоял небольшой квадратный стол с грубо, но крепко сколоченными лавками. На столе красовался армейский термос на 12 литров, отсвечивая болотными боками, возле него стояла стопа разномастных тарелок. На чистом вафельном полотенце горкой были насыпаны ложки, рядом лежали половник и три буханки белого хлеба, а на печке пыхтел паром большой чайник.

– Ого! – восхитился Дима. – Вот это прием!

Все, несмотря на усталость, радостно загомонили и торопливо скинули бушлаты. На раздачу поставили Адама. Тот помыл руки и, заглянув в термос, торжественно объявил: «Макароны по-флотски!»

Примерно через полчаса снаружи послышался звук подъехавшего грузовика.

– Чёрт! – спохватился Пожарский. – Мы же охранение не выставили!

Он бросил ложку в тарелку и понёсся к выходу.

За покосившимся забором стоял огромный КамАЗ КШМ начальника артиллерии. Хабриев отворил калитку, вошел во двор, из домика навстречу ему выскочил Маэстро. Он подбежал, потянул ладонь к шапке, но Доцент мягко махнул рукой.

– Как жилище? – спросил он.

– Годится, товарищ подполковник!

– Сержант, выдели двух человек, поедут за вашими вещами на моей кашеэмке.

Из двери домика выглянули любопытные лица солдат. Доцент их заметил и заговорил громко, чтобы все слышали.

– Запомните, бойцы, у нас в артиллерии сухой закон. Два раза замечу – третьего не будет, переведу туда, где пить разрешают.

Кашеэмка уехала и увезла с собой Артема и Дмитрия. Ардан и Вадим, поняв, что их на выезд не назначили, завалились спать, укрывшись своими плащ-палатками. Остальным пока не спалось. Они уселись к столу и пили чай, закусывая кусочками свежеиспеченного хлеба.

– Хорошо нас здесь встретили, – улыбнулся Адам, – с теплом, кашей и чаем.

– Да, – кивнул Пожарский, – даже наш ворчун Дима восхитился.

– Это все от командира зависит, – изрек Пых. – Доцент хороший командир.

– А как это, переведут туда, где можно пить? – озвучил Саша Федин давно вертевшийся на языке вопрос.

Маэстро усмехнулся:

– В штурмы. Этим ребятам всё можно.

– После работы, – добавил Пых, хитро прищурившись.

Камуфляж

Вскоре подполковнику Хабриеву присвоили звание полковника и назначили командиром отдельного армейского артиллерийского полка. Видимо, мужественная решительность и мгновенная реакция, проявленные Доцентом в коротком эпизоде войны, когда знамя Победы в его руках предотвратило почти неминуемую трагедию дружественного огня, не прошло мимо командования.

Справедливости ради надо заметить, что внеочередное звание и новое назначение были не столько поощрением, сколько новым заданием на трудном участке. 305-й артиллерийский полк, который принял под командование Доцент, слыл в армии отстающим. Поэтому новоиспеченному полковнику разрешили взять с собой часть своих подчинённых. Увёл он с собой и начальника штаба полка подполковника Кускова С.С. (позывной Шарик).

Тот поначалу не соглашался, полковник Хабриев улыбался и уговаривал:

– Сан Саныч, зато скучно не будет! Вправим полку мозги и повоюем.

В ответ