Son Торвальда - Сын Торвальда

войны – тихой, гибридной, но войны. При мне ежесуточные потери армии ДНР составляли примерно четыре человека убитыми в день. Когда кровь течёт по несколько капель, это ведь не особо ощущается, правда? И, несмотря на то, что войска уже и до этого были сконцентрированы на границе, что-то внутри подсказывало мне, что скоро полыхнёт.

Обычные граждане воспринимали это с ухмылкой, такой же идиотской, как и во времена начала пандемии. Тогда ещё никто не мог подумать, что мы увидим на своём веку.

Я же, как всегда, полагаясь на свое внутреннее чутьё, потихоньку начал закупать снаряжение – чисто так, на всякий случай. В Ростове-на-Дону окна моей квартиры как раз выходили на Красноармейскую улицу, по которой ещё каких-то четыре года назад я ходил и думал о том, удастся ли мне вернуться назад, и увидеть этот прекрасный город ещё раз, и поселиться вон в том красивом стеклянном высотном здании. Мечты осуществились. Между тем выбор, который я упорно не хотел замечать, подступал ко мне с новой силой: отсидеться на «гражданке» или нарушить когда-то данные себе обещания.

Вторая война

Между вами вчерашними и ими сегодняшними лежит не просто поколение. Мы твёрдо знали, что будет война, а они убеждены, что её не будет. И это прекрасно: они свободнее нас.

Жаль только, что свобода эта порой оборачивается беспечностью…

Борис Васильев. «Завтра была война»

Молькино

Обращение президента мы смотрели в прямом эфире: признание регионов.

«Вы хотите декоммунизации? Нас это вполне устраивает», – цитаты великих людей. Лишь запинка Нарышкина о вхождении этих регионов в состав России вновь заставила меня насторожиться. Вспоминались многочисленные лживые доклады буквально повсеместно. Но что бы ни случилось, мы все понимали: планомерное активное уничтожение ВСУ вот-вот начнётся.

Вечером после празднования Дня защитника Отечества последней новостью было, что подразделения ДНР ушли в режим радиомолчания. И вот 24.02.2022. Ранний звонок в 6 утра разбудил меня.

– Мы Zаходим. Постараюсь быть на связи. Война.

В эфире уже вещало обращение президента, а по сети Интернет пошли первые сводки. Только стоило положить телефон, как он издал противный звук уведомления. Сообщение гласило: «Если нужна снаряга на войну, я обеспечу».

К вечеру первого же дня стало понятно, что всё идёт не по плану. В особенности под Харьковом. Наша судьба сейчас зависела от того, сможем ли мы использовать современные методы ведения войны, в частности, информационный.

Лично мне запомнились несколько видео. К сожалению, я не знаю имён и фамилий тех героев, надеюсь, что хотя бы наша страна помнит про них. Первое видео, где погибший солдат в российском обмундировании закрыл собой женщину, и она, снимая его тело на телефон, по ошибке называет его украинским солдатом. Это видео символизировало отношение наших военных, которые шли на осознанные жертвы, пытаясь спасти мирное население любой ценой, включая отсутствие артиллерийских ударов по городам. И второе видео, где толпа пытается линчевать нашего пленного, заставляя его произнести фразу «Слава Укр…». На что наш военный спокойно ответил: «Слава России». И толпы обезумевших пенсионеров, которым внушили мысль о том, что в их и без того грустном положении виновата Россия, начали скандировать что-то про расстрел.

Это было одним из многих примеров того, как сработала пропаганда и информационная накачка. У нас под боком появилась своя «Руанда». Это очень страшно, когда тебе показывают, что может произойти с целым народом, который очень похож на твой, причем за короткий промежуток времени.

Пока все мои друзья один за другим планомерно уезжали на войну, я продолжал наступать себе на горло одной ногой, а другой искать подразделение на чёрный день. То, что он придёт, я уже не сомневался. Первого марта женский голос из кухни оторвал меня от телефона.

– Посмотри в окно.

Из окна была хорошо видна километровая колонна ОБСЕ. Их миссия покидала Донецк.

– Черт возьми, мне срочно нужен гранатомёт, – эту фразу, похожую на бред, я произнёс больше для себя.

Поспешил выйти на улицу для телефонного звонка. Звонил, чтобы узнать, берут ли «вэшников» сейчас на войну. Отказ. Моё подразделение в ДНР практически сразу было расформировано после моего отъезда. Старые связи предложили только вариант в «Спарту», и то за штат. Проблем с добровольцами не было. Толпы людей горели желанием выместить свой гнев на противнике.

Так прошли март и апрель. В мае на меня вышел один из знакомых в ЧВК. Возраст всё ещё не позволял мне туда попасть. Но через несколько месяцев мне должно было исполниться 23, и так как за плечами у меня было несколько контрактов в ДНР, шанс всё же был. Перед днём рождения ещё раз сходил в военкомат – отказ. Звонил в ДНР – отказ. И вот, наконец, в жизненной суете пролетел и день рождения. Попрощавшись со всем чатом PTSR, я поехал прямиком в Молькино вместе со своим знакомым Метом. Там располагалась база одной известной ЧВК. До этого я предварительно получил одобрение по телефону и, возложив все надежды на эту компанию, отправился в путь.

Прошёл медкомиссию. Но стоило только почувствовать успех, как в отделе кадров заявили, что не пропустят меня, мотивировав тем, что ваш покорный слуга слишком молод.

– Через год приезжай, – подвёл итог кадровик и попросил меня удалиться.

На мои утверждения о том, что я участник боевых действий и у меня есть навыки, мне сказали просто:

– Нет срочной службы в родной российской армии, иди домой.

Ничего не поделать. Пришлось оставить своего товарища, подарив ему бронежилет и шлем. По гравийной дороге от лагеря я шёл и извергал свою ярость в пустоту окружающего пространства. Позвонил от безысходности даже в «Ахмат» – отказ. Да чёрт вас возьми!.. Хотелось ругаться матом. Вернулся в чат, описал проблему. Я, конечно, был не единственным человеком, у которого не получалось уехать на войну, но это меня не утешало. Сказал всем, что успокоился и точно никуда не поеду.

Наступило время глубокой рефлексии и депрессии. Не может быть такого, чтобы у меня что-то не получилось. Стоило только попробовать вернуться к первоначальной затее о мирной жизни, как эта жизнь снова дала мне выбор, чего же я хочу? Как раз в отпуск вернулся из командировки мой знакомый – Вэл.

Вечер. Ростов-на-Дону. За окном мелкий дождь. Мы, стоя на балконе, обсуждаем насущные вопросы.

– Не парься, я тебя всему научу, – докуривая сигарету, произнёс Вэл. – Поехали со мной в командировку, залетишь ко мне в группу, на должность тебя