Греко-турецкая война 1897 года - Кольмар фон дер Гольц

высоту офицерский патруль. Махмуд-бей обратился к всадникам с коротким пламенным призывом, после чего отправился дальше; к кавалерии он вернулся в тот момент, когда офицер-наблюдатель спустился с высоты и доложил, что атака пехоты в полном разгаре.

Ибрагим-бей приказал атаковать; эскадроны поскакали вдоль склона в направлении на Велестинон. Внезапно со стороны рощи северо-западнее городка их встретил ружейный огонь. Он немедленно приковал к себе внимание всадников, которые с громкими криками галопом поскакали на врага, вместо того чтобы повернуть направо. Вскоре греки вели по ним огонь уже со всех окрестных склонов. Ибрагим-бей, похоже, вообще позабыл отдать сигнал о повороте направо; увидев, что атака бессмысленна, он дал приказ повернуть назад. Приказ был услышан только четырьмя эскадронами 13-го полка, скакавшими позади; три эскадрона 6-го полка по-прежнему мчались вперед. С ними был и Махмуд-бей, который, оценив ситуацию, смог отдать приказ о повороте направо.

Маленькая группа конников выполнила его, хотя по ним стреляли со всех сторон; греческая артиллерия осыпала эскадроны шрапнелью. Взобравшись на горный склон, кавалеристы обнаружили, что оказались не на фланге главной позиции греков, а перед еще одной, третьей траншеей, хорошо замаскированной и занятой пехотой. Под Махмудом была убита лошадь, но он пешком продолжал атаку. Остальные лошади не смогли преодолеть последний, особенно крутой участок склона, и полковник крикнул своим людям спешиться и атаковать противника. Несколько солдат и офицеров последовали приказу и ворвались во вражеские окопы; другие не спешились и стали жертвами вражеских пуль. Махмуд-бей застрелил из револьвера греческого офицера, и горстке турецких солдат удалось обратить противника в бегство.

Махмуд-бей надеялся, что как раз в это время турецкая пехота атакует главную линию обороны греков, в тылу которой он оказался. Но вместо товарищей по оружию он видел только греческих солдат, которые постепенно усиливали давление на горстку турок. Спустя примерно десять минут последним пришлось с тяжелым сердцем оставить захваченный рубеж.

Махмуд-бей, из-за ранения в ногу практически не способный ходить, смог вскочить на лошадь, лишившуюся седока, и поскакал к батальону, который атаковал греков с фронта. Он все еще находился в 300 метрах от главной линии обороны противника. Выяснилось, что офицер-наблюдатель ошибся, приняв взятие передовой позиции за атаку на главную линию, и кавалерия вступила в бой слишком рано. Кроме того, две резервные роты не примкнули к атаке батальона — их командир требовал письменного приказа. Махмуд-бей поскакал обратно к батарее и встретил там офицера из штаба Наим-паши, который хотел узнать, как развивается ситуация. Полковник отправил его в атаку во главе резервных рот.

Однако еще до того, как в дело вступил резерв, турецкий батальон взял штурмом вражескую траншею. Колонна, обходившая вражеские позиции, находилась совсем близко; обе группы турецкой пехоты разделяло лишь небольшое греческое укрепление. Сил для его штурма, однако, уже не было. На часах было три часа дня, несколько рот полностью истратили патроны, солдаты вели бой уже десять часов. Как только атака остановилась, греки нанесли контрудар и оттеснили турок до тех рубежей, которые они заняли к полудню.

Махмуд вновь поспешил к Наим-паше и обнаружил, что его войска, развернувшись широким фронтом, ведут перестрелку с противником. Два батальона были направлены на Пилав-тепе, один — на правом фланге — на Велестинон. Батарея и часть пехоты все еще оставались у Ризомилона. Турецкие орудия вели огонь по позициям вражеской артиллерии на высотах. Надеяться на то, что здесь получится добиться решающего результата, не приходилось. Оставалось только начать отход. Первым отошло правое крыло; батальон и батарея из его состава прикрывали отступление главных сил северо-западнее Ризоми-лона. Учитывая, что солдаты Наим-паши вели бой широким фронтом, отход был сопряжен с некоторым риском; энергичная атака греков могла бы поставить их в сложное положение. В 8 часов вечера вся бригада собралась у Герли в полном порядке. Как писал английский наблюдатель, «люди, прекрасно знавшие, что противник вдвое превосходит их числом, слонялись по полю боя в непринужденной, расслабленной манере, которая отличает турецких солдат, даже если они находятся под убийственным огнем».

Махмуд-бей и Наим-паша избежали большой опасности, даже не подозревая об этом. Произошло это во многом благодаря действиям первого из них. В ходе боя с греческой стороны постоянно прибывали подкрепления; 29-го и в первой половине дня 30 апреля из Фарсалы в Велестинон прибыло восемь железнодорожных эшелонов. Численность бригады Смоленски, удерживавшей позиции, оценивалась в конце сражения в 8 тысяч человек; в действительности она была еще больше. В ее составе находились 9 батальонов, эскадрон и три батареи. Правый фланг удерживал 6-й батальон эвзонов, центр позиции на равнине — 8-й полк с полевой батареей, левое крыло на Кара-Даге образовывали 4-й батальон эвзонов и резервный батальон, поддержанные одной полевой и одной горной батареей. Фронт греческой группировки составлял около 10 километров, с обеих сторон к нему примыкали позиции добровольцев. Даже жители Велестинона под руководством местного священника приняли участие в бою. Силы греков составляли, таким образом, около 10 тысяч человек с 18 полевыми и горными орудиями. В распоряжении турок имелось не более 3,5 тысяч штыков. Их потери составили около 100 человек убитыми и 250 ранеными; более трети от этого количества пришлось на атакующие эскадроны. Если бы в тот момент, когда атака Махмуд-бея забуксовала, греки нанесли решительный контрудар на всем фронте, растянутые турецкие силы попали бы в крайне неприятную ситуацию. Однако дерзость Махмуд-бея произвела на противника сильное впечатление, и греки так и не покинули позиции.

Махмуд-бей 1 мая вернулся в штаб-квартиру, чтобы доложить о произошедшем. Он предположил, что на фланговой позиции у Велестинона может находиться вся греческая армия, имея позади себя Волос и надежные морские коммуникации. Полковник советовал немедленно атаковать противника крупными силами при поддержке многочисленной артиллерии. Эдем-паша направил в Герли еще 9 батальонов и две батареи, однако запретил атаковать противника до захвата Фарсалы.

Бой при Велестиноне 29–30 апреля прекрасно демонстрирует как положительные стороны турецкой армии, так и ее недостатки. Все в один голос хвалили солдат; без малейшего колебания они атаковали более многочисленного противника, занимавшего сильные позиции, и не потеряли самообладание перед лицом неудачи. Офицеры демонстрировали мужество и присутствие духа.

Атака на греческое левое крыло в целом была хорошо продумана и неплохо осуществлена. Махмуд-бей заранее позаботился о согласованных действиях всех подчиненных ему сил. Даже кавалерийская атака, которую газетчики называли бессмысленной бравадой, представляется весьма целесообразной в сочетании с ударом пехоты. То, что в конечном счете она не принесла успеха, объясняется недостаточной подготовкой солдат и офицеров, а пассивность двух резервных рот — ограниченностью и формализмом их командира. Такое