Греко-турецкая война 1897 года - Кольмар фон дер Гольц

были знать, что имеют дело отнюдь не с превосходящими силами, которых стоит опасаться. Боеспособность греков скорее недооценивали, чем переоценивали. Командующий был уверен в том, что противник будет упорно оборонять Ларису; однако это не может служить объяснением того, что он отказался от быстрого наступления, от возможности вынудить противника принять бой, исход которого был вполне предсказуем. В конце концов, Ларису можно было просто обойти и вынудить греков оставить ее, создав угрозу их коммуникациям.

Чтобы объяснить сдержанность турецкого командующего, нужно четко понимать то положение, в котором он находился. В отличие от европейского военачальника, Эдем-паша являлся скорее посредником, который исполняет волю султана. Его главная цель — не покрыть себя славой (это может быть даже опасно для него самого), а заслужить похвалу господина, которому покорный подданный милее энергичного рубаки. Эдем должен был помнить об этом, если хотел сохранить доверие монарха.

С этой точки зрения произошедшее выглядит совершенно иначе. Главной задачей армии являлась защита османской территории. Если бы Эдем-паша смело двинул вперед свои полки, а в это время в другом месте греческие добровольцы пересекли границу и распространяли ужас и сумятицу среди населения, это почти наверняка привело бы к смещению командующего, каких бы блестящих успехов он ни добился. Эдем-паша прекрасно понимал все недостатки развертывания, при котором армия оказалась растянута вдоль границы; однако он вынужден был принимать это как данность. Кроме того, командующий должен был обеспечивать спокойствие в тылу — а чем дальше уходила армия, тем сложнее это сделать.

Каждый человек, оказавшийся в положении Эдем-паши, неизбежно приобретал в султанском дворце как сторонников, так и противников. Любая неудача могла склонить чашу весов на сторону последних. В этой ситуации осторожность становилась высшей доблестью. Мы не можем считать это чистым эгоизмом; смена командующего в разгар войны не пошла бы на пользу всей армии, как наглядно продемонстрировали события 1877 года. Кроме того, Эдем-паша не мог быть уверен в лояльности всех своих подчиненных, особенно если бы доверие к нему султана оказалось поколеблено.

В дополнение ко всему этому командующий являлся питомцем старой турецкой военной школы, которая фокусировала внимание на боях за отдельные позиции, а не на больших операциях во имя уничтожения противника. Когда Мелунский перевал оказался захвачен, Эдем-паша принял решение отвести войска, перебросить их на правый фланг и прорваться через дефиле, которые гораздо легче можно было открыть ударом в тыл обороняющимся грекам. Сложно представить, что он сам считал этот приказ правильным. Однако такое решение соответствовало изначальному, одобренному султаном плану, даже если этот план уже не отвечал реальной ситуации.

В подобных условиях медленные, методичные, осторожные шаги выглядят намного более естественно, чем рискованные и смелые. Человека, который действовал бы иначе, османская система попросту не вознесла бы на столь высокий пост. Нам же следует в очередной раз убедиться в том, что командование армией издалека, связывание командующего телеграфным проводом и требование буквально исполнять отданные приказы ведет исключительно к поражению.

Вне всякого сомнения, для достижения успеха следовало уже утром 19 апреля собрать все доступные силы и быстро прорываться в Фессалийскую равнину, не пытаясь штурмовать Лосфаки. Для этого наступления следовало снять войска с флангов. Уничтожение греческой армии наилучшим образом защитило бы границу и предотвратило бы восстание греческого населения Македонии.

Греки, в свою очередь, могли гордиться тем, как действовало левое крыло их армии. Солдаты храбро сражались и в сложных условиях успешно держали оборону. Насмешки европейских газет по поводу отсутствия воинских талантов у современных эллинов были явно не по адресу. Паника в ночь с 23 на 24 апреля не может быть объяснена обстоятельствами предшествовавших боев; по всей видимости, солдат слишком долго держали в напряжении. Левое крыло — оставленная в горах бригада Димопулоса — избежала разгрома только благодаря медлительности победителя; мешкать с ее отводом было необоснованным риском. Когда турки захватили Мелунский перевал, греческому командованию следовало сосредоточить все силы в районе Ларисы, оставив приграничные рубежи. Если бы это произошло, порядок и дисциплину удалось бы сохранить, и можно было бы организовать оборону Ларисы, чего так опасался Эдем-паша. Возможно, грекам даже удалось бы отбросить превосходящими силами подходящие с разных направлений колонны турецкой армии, добившись хотя бы частичного успеха.

Поскольку этого не произошло, можно сказать, что греческая армия отделалась относительно легко. Несколько ослабленная и с подорванным боевым духом, она все же достигла оборонительного рубежа Фарсалы, где могла готовиться к новым боям.

Глава 6

Бои за линию Велестинон — Фарсала

Взятие Ларисы стало началом новой фазы войны. Греческой армии удалось отступить, избежав сокрушительного поражения. Когда Эдем-паша 27 апреля торжественно вступил в захваченный город, предпринимать эффективное преследование было уже поздно. На равнине вплоть до Кара-Дага не было ни одного греческого солдата; у греков имелось три дня на то, чтобы привести войска в порядок. Они даже успели исправить серьезнейшую ошибку, допущенную при отходе и заключавшуюся в том, что никто не побеспокоился о прикрытии Волоса, куда направились только беженцы и отдельные отбившиеся от своих частей солдаты. Более расторопный преследователь воспользовался бы этим, чтобы захватить важный порт и железнодорожную станцию. Только после получения телеграммы из Афин от военного министра бригада Смоленски была спешно отправлена по железной дороге с приказом занять позицию у Велестинона для защиты Волоса.

Турецкий командующий знал примерное местонахождение греческой армии, однако подробностей относительно численности противника у него не имелось. Следовало ожидать, что греки будут стараться удержать эту линию обороны. После того, как контакт с противником был потерян, приходилось начинать все сначала и первым делом решить вопрос о том, двигаться ли на Фарсалу или на Волос. Расстояние до обоих пунктов составляло около 35–40 километров. Главные силы греков могли находиться и там, и там; обе позиции связывала железная дорога, позволявшая перебросить войска. Впрочем, расстояния были таковы, что маневр мог осуществляться и обычным маршем. Быстро разделить две группировки и прорвать линию обороны мешал Кара-Даг.

В целом положение греков, если не считать морального воздействия отступления, было вполне благоприятным. Если турки решали атаковать Волос, можно было перебросить туда часть защитников Фарсалы, а остальными силами угрожать правому флангу противника. И наоборот — позиция у Велестинона создавала угрозу флангу группировки, наступающей на Фарсалу. Все снабжение греческой армии до этого момента осуществлялось через Волос, и с этой точки зрения захват порта был для турок более правильным решением. Но наступление на Волос было сложнее, поскольку между Кара-Дагом и озером Карла расположено дефиле шириной всего несколько километров, которое легко оборонять. Обходить же