Ру. Эм - Ким Тхюи

И если при чтении этих историй о предсказуемой одержимости, о неразделенной любви или рядовом героизме у вас будет сжиматься сердце, помните, что истина во всей ее полноте запросто могла бы вызвать у вас либо остановку дыхания, либо приступ эйфории. В этой книге истина раздроблена, фрагментарна, недостижима — как во времени, так и в пространстве. Остается ли она при этом истиной? Предоставлю вам дать на это собственный ответ, в котором прозвучит отзвук вашей собственной истории, собственной истины. Я же тем временем обещаю вам достичь в словах, которые последуют, определенной упорядоченности переживаний и неизбежной неупорядоченности чувств.

КАУЧУК

ИЗ РАЗРЕЗОВ В КАУЧУКОВОМ ДЕРЕВЕ струится белое золото. Многие века майя, ацтеки и народы, населявшие Амазонию, собирали эту жидкость и изготавливали из нее обувь, непромокаемые ткани и мячики. Когда это вещество обнаружили европейцы-эксплуататоры, они прежде всего стали использовать его для производства эластичных подвязок для чулок. На заре XX века спрос на каучук вырос на волне появления автомобилей, которые полностью видоизменили пейзаж. В результате потребность возросла до такой степени, что пришлось изобрести синтетический латекс, материал, который теперь удовлетворяет 70 % наших потребностей. Несмотря на все предпринятые в лабораториях усилия, только чистый латекс, известный под названием, означающим «слезы (каа) дерева (очу)», способен выдерживать ускорение, давление и термическое воздействие, которым подвергаются шины самолетного шасси и уплотнители космического корабля. Темп человеческой жизни все ускоряется, человечество все сильнее нуждается в латексе, который производится естественным путем, со скоростью вращения Земли вокруг Солнца, по воле лунных затмений.

Благодаря своей эластичности, резистентности и влагостойкости естественный латекс объемлет определенные выступающие части нашего тела точно вторая кожа и тем самым защищает нас от следствий страсти. По ходу Франко-прусской войны 1870 года, равно как и за следующий год, заражение заболеваниями, передающимися половым путем, выросло среди военных как минимум на четыре процента, до семидесяти пяти процентов с лишним, и в результате по ходу Первой мировой войны немецкое правительство объявило производство презервативов одной из своих приоритетных задач, дабы обезопасить личный состав, что привело к острому дефициту каучука.

Да, людей сражали пули — но, похоже, и страсть тоже.

АЛЕКСАНДР

АЛЕКСАНДР ПРЕКРАСНО ПОНИМАЛ, как важно держать в повиновении шесть тысяч вьетнамских кули в лохмотьях. Его работники лучше его знали, как вогнать тесак в ствол каучукового дерева — под углом в сорок пять градусов от вертикали, — чтобы оттуда вытекли первые слезы. Они проворнее его устанавливали чаши из скорлупы кокосового ореха, в которые падали капли латекса, скапливавшиеся в нижнем уголке надреза. Александр полностью зависел от их трудолюбия, притом что знал: по ночам работники его шушукаются исподтишка, обсуждают, как бы им устроить бунт сперва против Франции, потом против него, а через него — и против Соединенных Штатов. Днем он вынужден был вести с американскими военными переговоры касательно того, сколько нужно вырубить деревьев, чтобы освободить проезд для грузовиков, джипов и самоходных артиллерийских установок, в обмен на защиту от бомбежек и обработки дефолиантами.

Кули знали, что каучуковые деревья ценятся выше, чем их жизни. Поэтому и прятались под развесистыми кронами пока еще нетронутых деревьев, когда работали, бунтовали или совмещали два этих занятия. Ужас, заставлявший Александра просыпаться по ночам, — вид плантации в огне — он прятал под льняным костюмом. Страх, что его прирежут во сне, он смирял, окружая себя слугами и молодыми женщинами, своими con gái.

В те дни, когда в каучуковых зарослях появлялась новая прореха или когда грузовики, перевозившие каучуковые шары, попадали в засаду по дороге к порту, Александр отправлялся бродить между рядами деревьев в поисках руки с тонкими пальцами, чтобы она разжала ему кулак, в поисках ловкого языка, чтобы он расцепил ему стиснутые зубы, в поисках узкой горловины между ног, чтобы она утолила его гнев.

Хотя кули были неграмотными и даже помышлять не могли о том, чтобы выбраться за пределы Вьетнама, большинство из них понимали, что синтетический каучук все прочнее утверждается во всем мире. Их терзали те же страхи, что и Александра, в итоге многие покидали плантацию и уходили искать работу в города, в крупные центры, где присутствие американцев — десятков тысяч американцев — создавало новые возможности, новые способы жить и умереть. Некоторые из бывших кули превращались в продавцов американской тушенки SPAM, солнцезащитных очков или гранат. Те, кому по силам оказывалось быстро освоить тональности английской речи, становились переводчиками. А самые решительные делали другой выбор: исчезали в извилистых туннелях под ногами у американских солдат. Они умирали смертью двойных агентов: между двух линий огня или в четырех метрах под землей — разорванные бомбами или съеденные личинками, проникшими под кожу.

В тот день, когда Александр понял, что после обработки соседних лесов «оранжевым веществом» отравленной оказалась четверть его деревьев, а старшего над рабочими придушил во сне главарь коммунистов-повстанцев, он взревел.

И сорвал свой гнев на Маи, которая попалась ему на пути, пролегавшем между злостью и безнадежностью.

МАИ

ДЛЯ ФРАНЦИИ КОЛОНИЗАЦИЯ ИНДОКИТАЯ, а с ним и Вьетнама была прежде всего вопросом экономической эксплуатации, а не заселения новых территорий. Франция сумела наладить здесь производство каучука, засадив целые плантации. Требовалась несгибаемая воля, чтобы удерживать на местах артели местных сельскохозяйственных рабочих, которые истребляли бамбуковые леса, выкорчевывая глубоко вросшие в почву корни, а потом выращивали на их месте каучуковые деревья, чтобы потом от зари до зари собирать их сок. Каждая капля собранного латекса оплачивалась каплей крови или пота. Собирать с каучуковых деревьев сок можно было в течение двадцати пяти — тридцати лет, но каждый четвертый из сорока восьми тысяч кули, отправленных на плантации, столько не проживал. Эти тысячи смертников до сих пор пытаются отыскать в шепоте листьев, шорохе веток и вздохах ветра ответ на вопрос, почему при жизни они занимались тем, что сажали на месте родного тропического леса деревья, привезенные с Амазонки, почему эти деревья лишали их жизни, почему с этими деревьями на головы им свалились какие-то иноземцы, притом что эти рослые люди с такими бледными щеками и такой волосатой кожей ничем не напоминали их предков с их костистыми телами и эбеново-черными волосами.

Маи, как и все кули, обладала кожей медного цвета, а Александр обладал внешностью властителя, короля своих владений. Александра в момент встречи с Маи обуревала злость. Маи в момент встречи с Александром обуревала ненависть.

КУЛИ

ЭТО СЛОВО ИСПОЛЬЗОВАЛОСЬ В САМЫХ разных странах