Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

– Сколько вас тут?

– Тири тысячи черовек! – ответил переводчик. Бактериолог что-то сказал, и он перевел: – Он говорит, тебе некуда деться, бревно. В смысре подопытный.

– Хм. У вас тут где ближайший пулемет установлен?

– Возле входа в корпус пост жандармов, десять черовек и пуремет Тип три.

– Японский станковый «гочкисс»… Ага, знаем. Питание кассеты или лента?

– Кажется, рента.

– Хорошо. Триста или три тысячи, для меня не имеет значения… Хватило бы патронов, всех убью… – Японец невольно побледнел. – Я не бревно. Я смерть ипонская, епинать, – зловеще ухмыльнулся Иван. – Но к делу. Объясни-ка мне, где у вас находится производство бактериев?

– Котлы конструкции Ишии стоят в другой половине корпуса «ро», ну, этого здания, – оно квадратное, как эта буква, – с некоторой дрожью в голосе отвечал переводчик.

– Где находятся мои товарищи?

– Бревна… То есть ваши друзия в тюрьме. Только самого старшего из них забрала энцефаритная группа. Он сказар, что работал по энцефариту, и наши ученые решири на нем проверить, насколько хорошо работает советская энцефаритная вакцина.

– Хорошо, я сейчас вас свяжу, и мы пойдем выручать моих товарищей. Дернетесь – конец вам. Есть клейкий пластырь?

Японец с готовностью протянул бобину пластыря со стола. Залепливание ртов испытуемых было обычной практикой. Иван сноровисто связал японцам руки ремнями убитых, залепил пластырем рты. Затем связал их вместе, чтобы не убежали, и погнал перед собой. Они вышли в коридор, девственно пустой, несмотря на разгар рабочего утра.

– Где отделение, в котором мой старший товарищ? Ведите! – В руке он зажал нож и слегка покалывал им японцев. Они поднялись на второй этаж. Переводчик указал на дверь впереди. Иван втолкнул их в эту дверь и проскользнул за ними. Внутри находились двое конвоиров и трое японцев в белых халатах. А в середине к металлическому сиденью был пристегнут Бобров с обнаженной рукой, над которой склонился один из японцев. Иван швырнул своих проводников на землю и как тигр прыгнул на охранников. Двумя молниеносными ударами ножа он пронзил сердца одному и другому, так что они даже не вскрикнули. Потом ударил в спину экспериментатора, склонившегося над Николаем, – кончик лезвия выскочил у того из груди, и струя крови хлестнула в пленника. Бешеным гигантским волчком развернувшись, Иван убил ножом еще одного бактериолога и кулаком вышиб мозги последнему из них. Теперь только на полу копошились пленники Ивана. Бобров спокойно столкнул с колен голову убитого.

Иван аккуратно закрыл дверь и подошел к спасенному товарищу.

– Успел он тебя кольнуть? – спросил он обеспокоенно.

– Нет, только оцарапал. Но намерения у них серьезные были. Как мне объяснили, они хотели узнать, какая доза вирусов сможет сломить иммунитет от нашей противоэнцефалитной вакцины. С точки зрения военного применения, это, разумеется, бессмысленно. Но они очень любопытны и азартны. Прямо как дети. Их интересует, например, что будет, если человека анатомировать заживо – как долго будет функционировать его организм. Или как быстро он умрет после введения в артерию нескольких кубических сантиметров воздуха. Или если его постепенно замораживать. Или на кого быстрее подействует ядовитый газ – на ребенка или его мать. Для испытания ядовитых газов у них специальная будка из пуленепробиваемого стекла есть, можно процесс отравления наблюдать в деталях. Они мне всем этим хвастались, как перед ученым коллегой-иностранцем. Сюда, оказывается, отправляют всех людей, арестованных жандармами. Сколько пленников, сколько возможностей удовлетворять свое любопытство! Но практический интерес конечно, преобладает – например, добиться, чтобы зараженный чумой человек заболел как можно быстрее. И они уже многого достигли, как мне сказали! Однако главная проблема в том, что бубонная чума, которую они распространяют, никак не хочет переходить в наиболее заразную легочную форму. Которая, в общем, и создает повальные чумные эпидемии. Здесь они не сравнялись с бесконечным смертоносным мастерством природы. Конечно, они охотно поделились со мной своими знаниями. Они уважают ученых – разумеется, не настолько, чтобы оставить их в живых.

– Уголовные такие же любопытные, на предмет: каким манером человека еще можно укокошить. А дитев микадиных не заинтересовал факт, как это савейский бактер… короче, ученый, попался так прямиком в ихние лапы? Подозрениев не испытали?

– В их понимании русские – идиоты, и от них всегда можно ждать соответствующих действий.

– Дети микады, епинать. Нам же лучше. Ты сам-то давно знал об этом месте? – Иван, вытерев нож от крови об халат одного из трупов, разрезал веревки, которыми был связан Бобров.

– Говорят, наши знали об этом с самого начала. Я слышал краем уха, что профессор Великанов, бактериолог, вел какие-то переговоры с японцами, – похоже, наши пытались присоединиться к их экспериментам с бактериологическим оружием. Но японцы профессора обманули. За это, говорят, наши вожди его и расстреляли, вместе с женой, так мне рассказывали в лагере. А может быть, наши вожди просто сами испугались, о чем он там мог договориться, вдруг их убить? – с бесстрашными большевиками так случается довольно часто.

– Есть такое дело, – согласился Иван, помогая Николаю встать на ноги. – Бери у охранника пистолет, поможешь мне конвоировать этих, – он кивнул на шевелящихся на полу пленников. – Ты можешь показать, что тут надо уничтожить, чтобы разрушить производство заразы?

– Разумеется. Хотя, как тебе известно, лучше всего было бы перебить всю местную публику. Но нам одним тяжеловато будет с этим справиться. Даже тебе. Однако, уничтожив этот корпус и захватив генерала Ишии, мы затормозим их надолго.

– Хорошо. Куда сейчас? – Он поднял пленников на ноги.

– Думаю, сначала надо минировать лаборатории по выработке бактерий для боевых снарядов.

– Нет, сначала мы должны освободить остальных, и тогда у нас будет больше людей для нашей работы. Веди в тюрьму! – распорядился Иван, подняв связанных пленников на ноги и снова кольнув ножом в спину переводчика.

Они вновь спустились на первый этаж здания и вышли к железной двери, ведущей в тюремный барак для подопытных. Переводчик нажал кнопку электрического звонка, в двери тотчас открылся глазок. Толмач, у которого заблаговременно сняли кляп, коротко сказал что-то надзирателю, дверь приотворилась – и в нее со скоростью черной мамбы устремилась ручища с ножом, казавшимся в ней почти перочинным. Как жук на булавку был насажен на лезвие тюремщик, и Иван, отшвырнув тяжелую дверь, ворвался внутрь. С несколькими надзирателями, находившимися внутри, было покончено молниеносно, только шорох ножевых ударов и хрипы умирающих. Бобров тем временем втолкнул пленных японцев стволом пистолета и запер дверь изнутри. Возле входа на столике находился ящик с гранатами – видимо, на случай восстания заключенных. Иван забрал несколько штук, другие отдал Николаю и собрал пистолеты тех тюремщиков,