Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

– А просто диверсантов-смертников, зараженных чумой, они не пробовали сбрасывать на парашютах?

– Пробовали, говорит. Но умирал от чумы только диверсант, подопытное население не заражалось. Главный переносчик – блохи, которые кусают людей и передают заразу в кровь.

– Угу. Ну, пошли, епинать, взорвем эту заразу всю сразу.

Вооружившись до зубов, чуть не сгибаясь под тяжестью груза, они по очереди вышли в коридор. Колыванов, выйдя последним, тщательно запер за собой железную дверь арсенала, чтобы до него не сумели добраться прежние хозяева. Перед этим он воткнул детонатор в оставшиеся на складе ящики с толом и вывел длинный огнепроводный шнур под дверь. У Ивана в руках было целых три ящика взрывчатки, еще ящик навьючили на пленника со связанными руками, один ящик нес и Леон, а Николай тащил патроны; у Ван Линя были гранаты, а в руках у Колыванова, помимо последнего ящика взрывчатки, находилась также коробка с детонаторами.

– Если взлетим на воздух, то все целиком! – пошутил на этот счет Иван.

Освобожденной китаянке досталось тащить большую бухту взрывного шнура.

Группа навьюченных товарищей, возглавляемая пленником, стараясь не шуметь, приблизилась к металлическим дверям с герметичной резиновой окантовкой, на которых была укреплена табличка с лаконичной японской надписью: «Отдел 4».

– Здесь японцы производят бактерии, как и говорил переводчик, – объяснил Ван Линь. – Чума, тиф и другая страшная зараза.

– Ну, вперед, ребята. Только не заразитесь, епинать! – скомандовал Иван. На этот раз Ван Линь осторожно приоткрыл дверь, и все быстро втянулись внутрь. Русские оказались в прихожей, где на крючках на стене во множестве висели прорезиненные защитные костюмы. Тут же на стуле сидел дежурный, который даже подняться не успел, как был пришпилен к своему месту ножом Леона, следовавшего за китайцем. Ящики со взрывчаткой, все, кроме одного, сложили ближе ко внутренней двери.

Сергей, Николай и Леон, которым предстояло работать в производственной лаборатории, аккуратно оделись в защитные костюмы и маски с очками и респираторами. Биолог перевесил бикфордов шнур с плеча китаянки на свое.

– Не открывать рта, не говорить ни слова, чтобы бактерии не вдохнуть. Только жестами общаемся! – проинструктировал всех Бобров.

Первым крадучись вошел в герметичную дверь бактериальной фабрики Леон с ножами в руках. Прямо за дверью находилась небольшая дезинфекционная камера. Там от порога шел бассейн, глубиной по колено, заполненный раствором карболовой кислоты, а сверху эта кислота должна была разбрызгиваться через спринклеры. Таким образом достигалась дезинфекция людей, выходящих из бактериальной камеры. Миновав камеру, они оказались за следующей дверью – там анфиладой чередовались помещения с большими автоклавами и культивационными камерами для выращивания бактерий и с холодильниками для охлаждения готового «продукта». Из глубины этих помещений волной ударило удушливое зловоние – запах разложения, на котором пировали смертоносные бациллы. Диверсанты один за другим скрылись в смертоносных недрах, в несколько приемов перенеся через бассейн внутрь ящики со взрывчаткой. Ван Линь и Минь, надев респираторы, остались караулить у входа, а пленника посадили в угол. После этого Иван предупредил товарищей, что должен отлучиться по неотложному делу, и покинул их. Быстро и бесшумно он двинулся в сторону выхода из здания, где находился пост жандармов с пулеметом.

Он почти достиг своей цели, когда услышал негромко прозвучавший выстрел откуда-то с верхнего этажа.

Тогда, поняв, что счет пошел уже на секунды, Иван опрометью ринулся по коридору, точно несущаяся горилла, с оружием в обеих руках. Он вылетел из-за угла, оказавшись в десяти метрах от японцев. Часть жандармов уже нацелили в глубину коридора винтовки «арисака». Опережая их выстрелы, затрещал автомат в деснице Ивана – двумя очередями справа налево и обратно он срезал четверых врагов, заставив остальных шарахнуться и пригнуться. Затем, когда магазин опустел, он начал с левой руки быстро стрелять из маузера и вмиг уложил еще столько же жандармов, включая двоих пулеметчиков. Обойма оказалась неполной. Оставшиеся на ногах двое японцев с воплем «Банзай!» кинулись с примкнутыми штыками. Бросив автомат, Иван выхватил «намбу» из кармана и застрелил одного из них в упор, в то время как штык другого отбил левой рукой, почувствовал резь, и что-то горячее потекло по локтю. Этого японца он просто ударил по башке кулаком с зажатым в нем пистолетом и услышал противный хруст его черепа, прежде чем тот упал. Схватка окончилась за выбытием противника.

Кровь обильно текла из длинного глубокого пореза на руке, Иван взял жгуты и несколько индпакетов из подсумков убитых, перетянул и наскоро перевязал руку. Он понимал, что эти солдаты не последние и метроном стучит все быстрее. Иван проверил пулемет, снаряженый секционной лентой, снял его со станины и, присев на скамеечку у входа, положил себе на колени. Потом перезарядил автомат и повесил его на плечо здоровой руки. Так он подготовился к неминуемой атаке японцев, определенно где-то скапливавшихся после раздавшихся у главного здания выстрелов и автоматных очередей. В этот момент кто-то кашлянул над его ухом.

– Ты, Леон?

– Точно, Иван. – Сенегалец аккуратно присел рядом, перевесил автомат с плеча Ивана на свое.

– Выстрел наверху слышал?

– Наверное, это был охранник генерала.

– Сейчас как муравьи побегут из муравейника. А надо, чтобы они тут все остались и никто живой не сбежал. Таково наше задание. Наши как там?

– Ну, я всех, кто был там, человек пять, тихо положил, – а дальше ребята уже сами. Я ведь не взрывник. Кстати, у японцев там яблок горы лежат, они не жрут их, а кусают и сплевывают, чтобы бактерии в организм не проникли. Яблочный сок ведь кислый, губителен для бактерий. Не глупо придумано, да?

– Зашей… – Иван лениво протянул раненую руку товарищу. Откуда-то из рукава Леон выдернул хирургическую иглу с суровой ниткой. Нашел у старшего сержанта жандармов на поясе фляжку с саке и, обильно оросив рисовой водкой рану, принялся за дело, работая очень быстро. Иван, пока его шили наживую, даже не изменился в лице.

В это время изнутри послышался топот и из глубины коридора наконец побежала толпа вооруженных пистолетами японцев в жандармской или полевой форме и в белых халатах. Иван молниеносно привстал на колено, с болтающейся на руке иглой и с «гочкиссом» наперевес, и открыл кинжальный огонь. Пляшущий и плюющийся огнем в его могучих руках пулемет длинными грохочущими очередями сбил эту вопящую толпу, точно наткнувшуюся на стальную стену, устелил пол множеством трупов и заставил уцелевших в панике отступить и рассеяться. В замкнутом пространстве грохот пулемета был страшный,