Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

– Вы прилетели на бомбардировщике? – спросил майор.

– К сожалению, мой транспортник сильно пострадал. Связь нарушилась. У меня возникла срочная необходимость получить указания лично от командующего. Пожалуйста, распорядитесь подать мне штабную машину для поездки в штаб меня вместе с моими сопровождающими. И заправьте самолет к моему возвращению, я немедленно улетаю в Харбин сразу после аудиенции у его высокопревосходительства командующего.

– Надеюсь, это не связано с заразой? – побледнел майор.

– Нет, возникли проблемы технического плана. Наша электростанция взорвалась… Требуется значительная помощь.

Майор подтянулся, откозырял и убыл.

Еще через пять минут подъехал большой черный седан с длинным сужающимся капотом, внешне очень напоминающий «опель» – это была штабная машина «Ниссан 70».

На переднее место, рядом с водителем уселся Ван Линь с автоматом. На заднем сиденье генерал Ишии сложил свою тощую фигуру между «немецкими друзьями» – Бобровым и Иваном. На откинутую скамейку у задней двери сел радист группы Кузнецов, тоже вооруженный автоматом. Карманы у всех летунов, кроме генерала, оттопыривались от гранат. Когда они отъехали, навстречу им попался аэродромный бензозаправщик, уже направлявшийся к «Мицубиси Ки-21».

Вскоре они въехали в ярко разряженный Синьцзин, это был город торговый и молодой, своему столичному положению обязанный тем, что именно здесь происходил переход железной дороги КВЖД с русской широкой колеи на узкую японскую. Двенадцать лет тому назад сюда был перенесен штаб Квантунской армии, со времен Русско-японской войны находившийся в Мукдене. Поскольку тридцать с лишним лет город застраивался японскими архитекторами, лицо его было скорее японское, нежели маньчжурское: вместо многоярусных крыш-пагод – ярусные крутосклонные крыши японских замков. На улицах было заметно больше японцев, чем в Харбине. Вскоре автомобиль доставил гостей на обширную площадь, на которой располагалось величественное длинное трехэтажное здание штаба Квантунской армии, которое увенчивали три мощные башни, словно перенесенные со стен средневекового Осакского замка. Центральную башню венчала двойная крыша. Над правым Т-образным крылом поднималась труба котельной.

Машина остановилась у центрального входа с высокими дверями, первым вылез Ван Линь, затем выбравшийся справа Иван предупредительно распахнул дверь перед генералом Ишии. Следом с другой стороны машину покинул Бобров, и последним высадился Кузнецов. Водителю было велено ожидать на площади, прямо перед фасадом штаба, где уже ожидали хозяев десятка три штабных автомобилей.

Иван взвалил на спину тюк с вооружением, и, предшествуемые Ван Линем, они двинулись к зданию. Автомат в руках Петра буквально упирался в спину Сиро Ишии.

Стоявшие у дверей часовые с «арисаками» отсалютовали генералу. Ван Линь, как верный ординарец, предупредительно проскользнул вперед генерала, чтобы открыть перед ним внутреннюю дверь. Дежурный офицер, сидевший у подножия лестницы, скользнул глазами по тюку, который тащил Иван.

– Добрый день, генерал! А мне сказали, что вы не сможете прибыть на совещание у командующего, так как накануне крайне утомились в ходе ваших бесчеловечных опытов. Совещание уже идет. Что это за вещь, генерал, и кто эти гайдзины?

– Это новое оборудование, которое я хочу продемонстрировать командующему. Оно собрано с помощью моего немецкого коллеги, доктора Менгеле, его финского ординарца, а также присутствующего технического специалиста германской фирмы «Сименс», – уверенно отвечал генерал Ишии, так что Ван Линю стало ясно, что Папаша Широ настоящий мастер вранья.

– Шпрехен зи дойч? – спросил дежурный Боброва.

– Их шпрехе, я, битте, – ответил тот вежливо.

Дежурный кивнул посетителям проходить.

Они поднялись по широкой лестнице на третий этаж и оказались в огромной приемной перед створчатыми дверями, ведущими в апартаменты командующего Квантунской армией и одновременно полномочного посла Японии в Маньчжурии генерала Ёсидзиро Умэдзу. Здесь было достаточно многолюдно.

– Генерал Ишии, что привело вас так неожиданно к командующему? – поднялся навстречу коренастый адъютант командующего в чине полковника. – Вы же накануне предупредили, что не сможете прибыть, так как крайне переутомились в процессе ваших зверских экспериментов с дикими русскими подопытными?

– Увы, обстоятельства диктуют необходимость. В отряде произошло ЧП, приведшее к страшному пожару, уничтожившему наш телефонный узел и радиостанцию. Наша электростанция также сгорела… Я просил бы вас о срочной аудиенции у командующего, дабы получить поддержку самых решительных мер. Мой коллега, доктор Иосиф Менгеле, прибывший из Германии со своими специалистами, оказал мне помощь в конструкции нового оборудования, которое я хотел бы, пользуясь случаем, также продемонстрировать командующему.

– Странно, мы не получали предупреждения о прибытии немцев. Допустимо ли такое в условиях вашего режима строгой секретности?

– Они прибыли из Дойцу на подводной лодке в Нагасаки, перелетели в Мукден, а оттуда мы забрали их на нашем транспортнике АТ. Этот полет оказался непосильным для нашего самолета, и нам пришлось вылетать сюда на бомбардировщике. Впрочем, вышло даже быстрее, хотя и не так комфортно. Что касается секретности, то доктор Менгеле рассказал нам много интересного про немецкие биологические программы и эксперименты с ядовитыми газами… К самым же тайным деталям наших исследований мы его пока не подпускаем, ждем высочайшего дозволения.

– Генерал, сейчас у командующего продолжается совещание штаба армии, вам придется обождать…

Затем адъютант как бы между делом обратился к Боброву на чистейшем немецком языке, тот ответил на берлинском диалекте, и завязалась непринужденная беседа, видимо, о далекой Германии, приведшая к тому, что всякая подозрительность постепенно улетучилась. Диверсанты постепенно рассредоточились по приемной, где помимо них находилось еще десятка два японских военных – в большинстве адъютантов старших офицеров, занятых на совещании.

В это время на столе у адъютанта зазвонил телефон. Он, извинившись, поднял трубку, переспросил:

– Харбин? – И по мере того как в дальнейшем вытягивалось его лицо, Ивану стало понятно, что японцы из разгромленного отряда добрались до городского узла связи. Бобров вряд ли мог справиться в рукопашной с японцем, хорошо знающим джиу-джитсу. Иван в два прыжка преодолел полдюжины шагов, отделявшие его от адъютанта, и уложил его страшным ударом кулака в висок. Ван Линь также действовал мгновенно, он нанес два почти одновременных удара часовым у дверей, рухнувшим на землю без крика, хотя и не без шума. Находившиеся в приемной многочисленные офицеры не успели даже среагировать.

Один генерал Ишии оказался на высоте ситуации: воспользовавшись тем, что внимание Ивана переключилось на другого человека, с истошным воплем: «Враги в штабе! Террористы!», он метнулся к лестнице, ловкой подсечкой сбил с ног Кузнецова и скатился почти кувырком по ступенькам с ловкостью, которой от такого высокого человека трудно было ожидать.

В этот момент огромная дверь в кабинет командующего начала приоткрываться. В тот же миг Иван новым гигантским прыжком подскочил к ней, выхватил из карманов четыре гранаты, держа их веером в правой руке, левой вырвал из них чеки и, широко