Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

размахнувшись, зашвырнул в кабинет, одновременно резким толчком ноги прикрыв дверь. Она вздрогнула, когда внутри раздались взрывы гранат, но не распахнулась. В это же время Ван Линь, развернувшись лицом к приемной, очередями из пистолета-пулемета принялся косить японских военных. Кузнецов, тоже пустив длинную очередь из автомата в японских офицеров, стоявших напротив, приподнялся на колено и запоздало выстрелил вниз по лестнице, вслед бежавшему Ишии. Бобров, пригнувшись от летевших отовсюду пуль, быстро развернул куль, принесенный Иваном, и оттуда появился пулемет со вставленной заранее лентой.

Как только в кабинете командующего отгремел последний взрыв, Иван резко распахнул дверь и смерчем влетел внутрь с маузером в одной руке и трофейным «намбу» в другой. Внутри находились несколько десятков японских генералов и полковников. Те японские старшие офицеры, которые сидели ближе к входной двери, теперь лежали на полу, вперемешку убитые и шевелящиеся раненые. Те, кто находился дальше от входа, частью раненые, остались на ногах, теперь пытаясь выхватить оружие. Командующий, которого от осколков защитил длинный стол, в конце которого он председательствовал, выхватил личный браунинг и принялся быстро стрелять во врага.

Неизвестно, пожалел ли Иван об отсутствии автоматического оружия, обнаружив в пятнадцати метрах от себя десяток офицеров с пистолетами, но он сразу начал стрелять в них из маузера, двигаясь под градом пуль, одна из которых оцарапала ему щеку.

Контузия от взрывов гранат не позволила офицерам сделать метко первые выстрелы, что оказалось для них роковым: Иван первой же пулей попал между глаз командующему, а потом, так же разя без промаха, перестрелял и остальных японцев. Левой рукой он стрелял в раненых офицеров, лежа на полу пытавшихся достать оружие. Правда, на четвертом выстреле у «намбу» вышел перекос патрона, и он его бросил. Когда обойма маузера опустела, он схватил «намбу» одного из убитых и уже из него стрелял в недобитых штабистов Квантунской армии. Когда и в японском пистолете кончились патроны, он схватил самурайскую саблю одного из генералов и при помощи нее прикончил всех тех, кто еще был жив. В общем, это была настоящая кровавая резня в самурайском стиле, окончившаяся, только когда все затихло. Проверив, что он убил всех японских военных преступников, Иван, перезаряжая маузер, вышел из кабинета покойного командующего.

– Ты весь в крови, Иван! – сказал Бобров.

– Это не моя.

В приемной валялось еще два десятка убитых японцев.

– Товарищ Иван, радиостанция захвачена! Что передать в Центр? – спросил Кузнецов, держа на прицеле испуганного радиста. Открытая в соседнее помещение дверь позволяла увидеть многочисленную радиоаппаратуру, которой была буквально забита небольшая комната.

– Передай: основные лаборатории японского центра бакте… короче, микробов в Харбине уничтожены. Командующий и прочие военные преступники, составляющие штаб Квантунской армии, перебиты. Штаб будет уничтожен. Приступаем к следующему этапу задания.

– Пошли! – Петр толкнул японского радиста в помещение, он велел ему знаком включить оборудование и сел за рацию. Ключ в его руках быстро застучал, в радиорубке раздался морзяночный писк отправляемых радиосигналов.

Бобров передал в руки Ивана заряженный пулемет.

– Кажется, внизу готовится атака, – заметил он.

– Готовь отход, окна в кабинете забраны решетками, придется уходить из приемной, – сказал Иван.

– Поищем тайный ход из кабинета?

– Придется потратить время на поиски, а у выхода наверняка стоят караульные.

– Хорошо, тогда будем отсюда, – разочарованно вздохнул Николай. Он добыл из тюка, принесенного Иваном, две бухты альпинистского шнура, страховочным альпинистским узлом привязал их к крюкам для батарей по обеим сторонам большого окна, выходящего на площадь. Также проверил, легко ли открываются створки окна, быстро выглянув вниз, – до земли было метров пятнадцать.

В это время снизу лестницы раздался дружный вопль «Банзай!» и приближающийся топот сотни ног в подкованных башмаках.

Ван Линь кинул на лестницу несколько гранат, которые с грохотом разорвались внизу, вызвав разноголосые завывающие вопли. Иван выдвинулся в дверной проем с пулеметом в руках. Примерно рота японских солдат бежала вверх по лестнице плотной массой, ощетинившись штыками. И в эту массу Иван вонзил длинную пулеметную очередь, не переставая стрелять, пока не закончилась лента. Ствол дымился, в твердых руках Ивана пулемет щедро посеял смерть. Десятки убитых японцев загромождали лестницу, мешая шедшим позади солдатам продвинуться вперед. В них опять полетели гранаты, Ван Линь высадил очередной магазин в тех, кто пытался перебраться через вал из мертвецов. Последним штрихом прочертила в воздухе дымовую траекторию двухсотграммовая толовая шашка с зажженным коротким фитилем. Взрыв произошел в воздухе над лестницей, причинив меньше разрушений, чем шума. Наступила относительная тишина. Атака захлебнулась.

Иван вылил на пулемет графин с водой, чудом уцелевший на столе, – зашипел раскаленный металл, охлаждаясь.

Ван Линь и Бобров с трудом захлопнули массивные двери в приемную, заложив их предусмотренным на такой случай засовом.

– Пару минут продержится. – Иван точными движениями заправлял в пулемет новую ленту.

Из радиопоста вышел Кузнецов:

– Передача завершена!

Иван кивнул, тут же поднял маузер и застрелил японского радиста. Бросив пару гранат в радиостанцию, он закрыл обитую листом дверь. Внутри радиорубки грохнули взрывы, выводя штабную связь из строя.

– Все минируем, поджигаем и эвакуируемся! – Распахнув окно, Иван пристроился у подоконника и меткими пулеметными очередями начал разгонять японских военных, сбегавшихся отовсюду на площадь. В это время его товарищи раскладывали в подходящих местах толовые шашки, проводили огнепроводные шнуры к детонаторам. Разбив найденные у адъютанта бутылки с японской водкой, обливали ею кабинет командующего и наконец все подожгли. Огонь заплясал на штабных бумагах и трупах убитых, взвился по гардинам, затрещал, убегая по бикфордовым шнурам к детонаторам.

Прикончив очередную ленту, Иван набросил на плечо две оставшиеся, заправил одну из них в затвор и повесил пулемет на шею. Бобров раздал всем по паре кожаных летных перчаток, взятых из самолета. Иван небрежно бросил из окна последние две гранаты и, когда они разорвались, с удовлетворением ожиданий услышал вопли тех, кто прятался внизу.

В это время японский пулемет начал бить с лестницы, от двери полетели щепки.

– Петр, Ваня, пошли! – приказал Иван. Двое его людей ловко вскочили на подоконник и, сбросив канаты, держась за них руками в перчатках, ловко съехали вниз. Через несколько секунд внизу раздалась короткая очередь из пистолета-пулемета: Ван Линь застрелил кого-то уцелевшего при взрывах сброшенных гранат.

– Коля, пошел! – Бобров тоже съехал на землю. Иван, прячась за подоконником, услышал издалека несколько винтовочных выстрелов, и пули чиркнули по стене. Приметив, откуда стреляли, он положил еще горячий ствол пулемета на подоконник и выпустил очередь. Стрелять перестали. С чувством выполненного долга Иван закинул пулемет за спину и, схватив канат, съехал вниз на одних руках. Став на землю, он сбросил раскалившиеся перчатки, которые