Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

почему мой подвиг не нашел должного отношения. А он и говорит: «Могли медведя до порога привести. А теперь, раз такой умный, тащи его сам». И ушел. Пришлось мне рубить слеги, взвалить на них тушу и волочь три версты до дома. Добравшись, я мокрый был, будто прыгал в прорубь. С тех пор я решил никогда не торопиться с решением, не обдумав все хорошо хотя бы пару секунд…

– Это же известная история про двух охотников-чукчей! – возмутился Бобров.

– Правильно! Не хотел я по молодости, чтобы товарищи меня на смех брали. Вот и присочинил историю про чукчей, так она и разошлась по Расее…

В этот момент привычное ухо Ивана услышало хруст сучка под подошвой, и он, сделав зверское лицо, коротко кивнул на пулеметы. Тотчас все разобрались по местам, и оружие было направлено в сторону темных деревьев. Почти одновременно лязгнули затворы.

– Выходите, присаживайтесь к костру, выпейте чаю! – гостеприимно крикнул по-корейски в темноту Ван Линь. – А не то мы вас всех убьем!

От ближайшей ели отделилась тень, и на свет костра вышел крупный кореец средних лет, одетый как крестьянин, в обмотках и перепоясанный пулеметной лентой, с «арисакой» на плече. Видимо, он был не робкого десятка.

– Меня зовут Каль Сон Вжик, незнакомцы! – представился он. – Я самый знаменитый партизанский командир на пятьсот ли вокруг! Я воевал рядом с самим легендарным командиром Ким Сон Солем, у которого было триста бойцов и который умел превращаться в белого тигра, чтобы наносить удар по японцам! Если у вас есть оружие, отдайте его нам. Если есть продукты и водка – тоже можете отдать нам. Мы справедливые люди и хорошо вооружены.

– Каль Сон Вжик, – сказал Иван, а китаец перевел его слова. – У нас есть пулеметы и много патронов, и мы метко стреляем. Но если ты нам поможешь, мы с тобой поделимся. А продуктов у нас нет, мы думали попросить у вас. Скажи своим людям присаживаться к костру и выпить нашего последнего чаю.

Партизанский вожак громко засмеялся. Потом что-то сказал. Ван Линь перевел:

– Он говорит, в горах ни у кого нет продуктов, японцы и их блюдолизы чхинильпха, – партизан сплюнул, – все забирают подчистую. Но что-нибудь он придумает.

Кореец, обернувшись в темноту, что-то крикнул – вышли несколько отощавших, одетых в обноски партизан, вооруженных винтовками, – они выглядели слегка сконфуженными. Партизаны присели между потеснившихся пришельцев, приняли котелок и, разлив по своим плошкам, сопя, чавкая и причмокивая, пили горячий чай.

Когда гости напились и согрелись у костра, Каль Сон Вжик обернулся, прищурясь, к Ивану и заговорил. Ван Линь перевел его речь:

– Японцы сейчас ищут каких-то амба лошан, и эти лошан совсем амба. Говорят, что они разнесли половину Квантунской армии, угнали самолет и сели тут в горах, чтобы свергнуть власть японцев в Чосон.

– С собаками ищут? – уточнил Иван.

– Нет. Редкая собака добежит до середины Кореи. – Партизан погладил себя по животу. – Так ищут, людьми.

– Мы не лошан, – отвечал Иван.

– А кто же тогда, длинноносые?

– Мы… Айны мы, – вспомнил он, как окрестили их японцы из патруля, обнаружившие группу в Малых Хибинах. – Давно уехали с островов, бороды сбрили. А теперь хотим отрастить бороды, вернуться обратно. На острова. Через Пусан.

– А черный – он тоже айн? Может, все-таки американец он? – не теряя надежды оказаться правым, уточнил партизан, кивая на Леона.

– Нет, он с южных экваториальных островов, там загорел, а так тоже айн.

– Ты не бойся, среди моих людей чхинильпха нет – у всех японцы или их собаки-полицейские замучили отца, дядю, брата или всю семью убили. Никто из наших вас японцам не выдаст, – сказал партизан ободряюще.

– Ван Линь, доставай водку, – повернулся Иван. – Надо спрыснуть знакомство, как водится у порядочных айнов. – Китаец добыл из-за пазухи бутылку рисового саке, прихваченную им с собой из Квантунского штаба и чудом уцелевшую во время гонки на машине и при падении самолета. Он ловко разлил ее по чашкам партизанов.

– О, теплая водка, замечательно! – не удержался Каль Сон Вжик. Все корейцы разом выпили и похвалили:

– Хорошая водка, мягкая! Генеральская водка!

– Наверное, – ответил Иван, вспоминая убитых им этим утром японских генералов.

– Смотри, – не успокаивался деятельный Каль Сон Вжик. – А вот еще у японцев в порту Хыннам, это на севере отсюда, большой завод есть – там удобрения делают, порох делают, взрывчатку делают… Еще алюминиевый завод рядом построили. А в горах над ними устроена электростанция, большое водохранилище, озеро Чхонджи. Взорвать бы это все, а? – Партизан мечтательно прищурился. – Вот бы неприятность им была… Как думаешь?

Иван рассудительно покачал головой:

– Взорвать каждый дурак может. А вот когда придут с севера лошан и выгонят всех ипонцев за море, завод им самим еще, пожалуй, пригодится. А еще, если они вас, партизан, к власти поставят и вам его отдадут, чем вы тогда руководить будете, если все взорвете? Подумай. А мы айны, нам на север не надо, нам надо в Пусан и дальше в Ипонию. Отдадим вам все наши пулеметы с патронами. Все равно нам их на острова не провезти.

– А лошан точно придут? – заинтересованно спросил Вжик.

– Придут, придут, не сомневайся. Иначе зачем это мы вперед них на острова стремимся уехать, как ты думаешь? Когда лошан из Владивостока высадятся в Хыннаме, здеся такая пальба начнется!

– Здорово! Пулеметы-то есть ваши. Мяса хочешь? – подвыпивший кореец полез за пазуху и достал мешочек с каким-то подобием шашлыка.

– Свинья?

– Откуда? Собака.

– Ну, давай попробую. – Иван взял кусочек, предлагая товарищам присоединиться. – Собака… Мы не то еще едали.

Потом достал из кармана объемистый кожаный бумажник, тисненный иероглифами. Раскрыв его, продемонстрировал, что он плотно набит иенами.

– Да это генеральская зарплата! – воскликнул партизан Вжик.

– Да, генеральская, – согласился Иван, потому что бумажник был из кармана покойного генерала Умэдзу. Он вынул половину денег и отдал партизану: – Документы. Пусан. Корабль на Симоносеки.

– Ну ладно. Айны так айны… Пусан так Пусан… Поведем вас нашими секретными партизанскими тропами, враги не увидят. Только вам кожу потемнее надо сделать, чтобы японцы вас не узнали. Надеюсь, они очень, очень сильно пожалеют, что вы к ним приедете… – резюмировал Каль Сон Вжик, пряча деньги.

Глава 21

Хиномару[16] над океаном

Месяц спустя корейский подрядчик привел в огромный южный порт Пусана очередную группу рабочих, состоящую из полудюжины обтрепанных, заросших волосами айнов, а также сопровождавшую их семейную пару: китайца с молодой женой. Двое людей одной нации, потерявшие своих родных от лап одного врага, сблизились между