Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

ответил Иван. – Надо посадить судно на риф и растасовать всех по плотам. Тогда есть шанс затеряться. Прикинемся потерпевшими кораблекрушение. Вы нашли в лоции подходящую скалу? – спросил он Боброва.

– Да, – кивнул тот.

– Какое у нас будет прикрытие, когда мы окажемся на суше? – задал вопрос Кузнецов.

– Попробуем устроиться на лесоповал или рудник, куда берут изгоев вроде нас, айнов. Так легализуемся.

– Ха! Откуда ушли, туда пришли? На фига было через полмира добираться, чтобы угодить на лесоповал? – подал голос от штурвала Колыванов.

– Всем ты недоволен, старый товарищ! – поднявшись на ноги, похлопал его по плечу Иван. – Итак, утром, на подходе к Симоносеки, реализуем наш план. Всем разойтись, готовиться к высадке! – И товарищи, согласно кивнув, разошлись по своим постам.

Теперь у штурвала снова занял место неутомимый Иван. Увидав Колыванова, тащившего на бак одну из больших камбузных кастрюль, Бобров спросил:

– Решил коком заделаться, Сережа?

– Если ты на ужин тротил схаваешь, то да, – недружелюбно ответил взрывотехник. Он прихватил из рундука возле орудия пару осколочно-фугасных снарядов, притащил воды, развел небольшой костерок из досок за носовым кнехтом. Вскипятив воду, он выкрутил взрыватели и аккуратно опустил снаряды в кастрюлю. Вскоре из них потекла желтая жижа, не смешивавшаяся с водой… Расплавившийся тротил он вылил в кастрюлю поменьше, тоже заранее нагретую, чтобы избежать образования взрывоопасных кристаллов в расплаве. Это способ получения взрывчатки вполне безопасный, если иметь снаряды, снаряженные чистым тротилом, как в морских минах. Однако если заряд составлен из так называемой французской смеси, которой, например, снаряжали советские снаряды военного времени, наполовину состоящей из селитры, или же морской смесью для торпед, включавшей половину гексогена и пятую часть алюминия, то результат процесса мог быть неоднозначным, вплоть до самоликвидации инициативного сапера… Из получившегося круглого слитка Сергей зубчатым ножом не без ожесточения напилил толовых шашек различного размера. Петр, отправленный обшарить судно, принес ему пару фотоаппаратов, забытых во время бегства в пассажирских каютах. Также он прихватил несколько выкрученных из снарядов детонаторов и присовокупил к ним обнаруженную в подшкиперской коробку с детонаторами для ручных гранат. Из выпотрошенных фотоаппаратов, тола, горсти патронов и детонаторов Колыванов собрал пару качественных диверсионных устройств и несколько бомб попроще.

Меж тем корабль все плыл вперед. Утром, по мере того, как солнце поднималось навстречу ползущему увечному судну, все больше парусных рыболовных лодок им попадалось. Еще до зари японские рыбаки вышли в море, чтобы поспеть и пораньше забросить сети или бамбуковые удочки в местах лова. Лосось, сардина иваси и прочая рыба были основными источниками животных белков в меню простого островитянина. Рыбаки были в основном в одних набедренных и налобных повязках. Но среди них виднелось и немало женщин – видно, военное время внесло поправку в состав рыбацких команд.

Судно еще немного осело, но было вполне на плаву, однако, в планах Ивана было навести панику.

Ван Линь и Минь принялись тормошить и пинать спящих корейцев, скрючившихся от ночной прохлады, и будить их, крича:

– Просыпайтесь, судно погружается, срочно надо делать плоты!

Корейцы просыпались и с выпученными от страха глазами принимались метаться по судну. Однако крышка затопленного трюма, забитого сосновым брусом, была уже гостеприимно распахнута, и китаец быстро канализовал энергию терпящих бедствие людей перед лицом их неминуемой гибели. Организованные им группы при помощи талей извлекали из трюма пачки бруса и, разобрав их, с восточным усердием кропотливо связывали тросом в плоты. Посудина, естественно, заметно осела по мере извлечения плавучего материала из затопленного трюма, что наглядно подтверждало версию о тонущем судне. Палуба накренилась, так что по ней трудно стало ходить. Плоты прикрепили к талям шлюпбалок, чтобы аккуратно спустить их на воду.

Впереди показалась темная полоска берега, и глаза Ивана и его товарищей без остановки рыскали по покрытой рябью волн, блестевшей на солнце поверхности моря в поисках обещанной лоцией скалы. Той самой, на которую они намеревались посадить тонущее судно. Берег все приближался, кругом в пределах видимости становилось все больше рыбацких суденышек, ведущих лов, однако казалось, что никто из них не обращал внимания на идущий в направлении Симоносеки накренившийся корабль.

Наконец острый глаз охотника и моряка заметил участок на море, прямо по курсу, где волны двигались довольно хаотично.

– Вот она, эта банка! – Иван указал товарищам обнаруженное им морское препятствие. Тотчас, как было условлено заранее, он подал по судовому телеграфу команду «полный вперед», чтобы вернее насадить судно на скалу. Двигатель загудел сильнее, и «усы» кильватерной волны выросли. И всего через несколько минут раздался страшный скрежет, от толчка все полетели на палубу, нос судна слегка приподнялся, корма просела. Двигатель взревел и затих. В наступившей пугающей тишине раздался крик Ван Линя, по-корейски вопившего:

– Мы тонем! Быстро спускайте плоты, или мы все погибли! – Он сразу сплотил вокруг себя группу крепких корейцев, которые уже помогали ему делать плоты. Повинуясь инструкциям Ван Линя, они организованно вывесили плавсредства над морем и быстро спустили их на воду. Корейцы гроздьями посыпались на плоты, которые, по мере их заполнения людьми, отталкивались от судна шестами, и их пассажиры, гребя досками, устремлялись к далекому берегу.

Наконец палуба опустела. На ней остался один «лишний» плот, заботливо придержанный китайцем для своих.

В это время из люка машинного отделения выбрались мокрые и чумазые Виктор и Леон.

– Давайте скорее! Машинное затапливает, я открыл кингстоны. Судно может разломиться в любую минуту!

Два бывших моряка и китаец споро спустили на воду последний плот. Иван вышел из рубки, неся на плече несколько запасных весел, найденных в каптерке у боцмана. С мостика спустились Николай и Петр.

Когда все уже слезли на плот, с бака прибежал Сергей с тяжелым мешком за плечами, скользнул вниз по фалу и безо всякого аффекта сказал, успокаивая дыхание:

– Ходу, товарищи! Сейчас рванет! Поняв всю серьезность ситуации, айны налегли на весла. Гребцы держали их на весу, как туземцы на пирогах. Они успели отойти всего на пару десятков саженей, как на баке рванул оглушительный взрыв, во все стороны полетели металлические обломки, над головами засвистели осколки. Пока они, чертыхаясь, изо всех сил гребли подальше, на баке продолжали рваться зенитные снаряды. Нос судна окутало полупрозрачное дымное пламя пожара, а затем оно с громким треском переломилось в районе машинного отделения, корма резко ушла под воду, а просевший вперед нос остался на скале, уничтожаемый огнем.

– Черт, шнур слишком короткий получился! – досадливо заметил Сергей.

– Быстрее, сейчас наедут спасательные катера, полиция – нам надо добраться до берега в течение часа! – сказал Иван, делая гигантские гребки без видимых усилий. Его