Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

– Это у якудза заведено, как у самураев раньше было. Ученик везде-везде с наставником, – заметил Ван Линь.

В это время начался и все усиливался дождь, шуршавший по кронам сосен. Иван решил, что оставаться в этом месте не имеет смысла. Вместе с китайцем они отправились навестить старосту.

Бандиты, судя по всему, уже уехали в город. Иван постучал в дверь дома старосты. Поскольку отсидеться в убежище из реек и бумаги не представлялось возможным, входная рама отъехала в сторону и показался мрачный староста. Под глазом у него налился здоровенный фингал.

– Господин староста, мы теряем тут время, а нам надо на что-то жить! – сказал Ван Линь. – Мы законопослушные подданные, в Корее не имели сношений ни с лесными бунтарями, ни с городскими бандитами. И на обретенной родине не хотели бы начинать с этого. Мы пойдем в сторону Хиросимы, через горы, и за несколько дней, если духи предков дозволят, доберемся.

– У якудза связи в кемпентай, они могут за вами поехать.

– Значит, они нагонят нас по дороге. От этих уважаемых людей мы прятаться не станем. А может быть, их устроят ваши записи о нас, которые вы сделали в деревенском регистрационном журнале! Так мы пойдем – очень благодарны за вашу помощь! Здоровья вам! – Китаец поклонился, и оба путешественника отправились назад. Через пять минут группа бодро устремилась цепочкой по обочине дороги на северо-восток, в сторону Хиросимы.

Глава 24

Встреча

Группа быстро и целеустремленно двигалась вдоль хорошо отсыпанной гравием дороги, способной функционировать во время тропических ливней. Головы и лица их скрывали старые широкополые крестьянские шляпы, позаимствованные в деревне. Им еще предстояло пройти более ста пятидесяти километров через горы, поэтому они спешили. Их весьма разнокалиберные фигуры, в большинстве, однако, превосходившие рост среднего японца, привлекали внимание едущих мимо крестьян. Зрелище точно соответствовало японским преданиям о духах гор, привидениях и прочей нечисти. Да и лохмотья, в которые путники были обряжены, отбивали оставшееся желание свести с ними знакомство покороче. Постоянно встречались повозки с овощами, а также с навозом на удобрения.

Прежде чем легли сумерки, они успели пройти быстрым шагом километров двадцать, миновав несколько деревень. В предвечернем тумане впереди уже ясно поднимались невысокие горы Тюгоку.

В это время позади них раздался приближавшийся шум автомобильного мотора. Машина затормозила буквально в нескольких метрах за спиной.

– Ямаре! Стоять! – пролаял по-японски командный голос, показавшийся всем весьма знакомым. Путешественники одновременно развернулись, сбросив шляпы на шнурках за спину.

Японец, облаченный в жандармскую форму, был, разумеется, сразу узнан. То же можно сказать и о нем: из узких, восточноазиатских, его глаза сделались круглыми, как у европейца.

Он схватился за немецкий «шмайссер», висевший на его плече, и наставил его на путников, разразившись целой речью на ломаном русском языке:

– Я так и знар! Да! Эти безумные рассказы корейцев о подводной родке, которая взорварась и утонура, о корабре, который сам допрыр до Ниппон и взорварися у берега, – это не могро быть ничито иное… Ну, здравствуйте, товарисчи! Вы попарися кемпентай микадо!

– И ты не кашляй, господин Хакамада! – ответил Иван.

– Торквемада! – взвизгнул японский контрразведчик. – Наконец-то я захватир вас!

– Я вижу, майор, ты не стал кончать с собой посредством национального искусства харакири, – грубо ответил Иван. – Значит ли это, что ответственность за то, что ты привез в Харбин группу, которая уничтожила бактериальную клинику доктора Ишии, а потом и весь штаб Квантунской армии, ты теперь возлагаешь не на себя, а на кого-то другого, Есибарка?

– Чито? – вылупился Есибару.

– И сказал Господь: не кроликов привел ты ко мне, Иуда, но волчищ в овечьих шкурах. Я думаю, доктор Ишии уничтожил бы любого своего сотрудника, кто бы знал, что он сам доставил в свою же зловонную лабораторию тех, кто ее дотла и спалил. И конечно же убил бы и любого, кто привел к этому печальному событию, подсунув ему очень опасный подопытный материал. Однако майора кемпентай он, конечно, поопасался убирать, все скрыл и организовал твой срочный перевод подальше от Маньчжурии, в Симоносеки. Я угадал?

– И чито?

– А что, если о твоем упущении узнает руководство? Вопрос о харакири не остается ли до сих пор открытым?

– Я вас всех перестреряю! – Руки японца затряслись. – И ваши тирупы будуть морчать!

– Во-первых, в этом случае может приехать какой-нибудь тайный партизан из Кореи и заложить тебя твоему начальству. И вопрос о харакири станет еще более актуальным. Во-вторых, когда Ипония непременно будет поражена нами, здесь появятся наши оккупационные войска, и ты попадешь в руки НКВД – при Ежове они получили хорошую практику, да и учились они тогда у лучших европейских специалистов из гестапо. Ну и в-третьих, надо снять предохранитель. – Иван, сделав неуловимое движение и оказавшись на несколько метров ближе к майору, пригнул ствол автомата к земле и сдернул магазин. – Он неудобный и сами дойцу обычно им не пользуются. А ты включил и забыл. Да не переживай – все равно темп стрельбы у него низкий, это не пэпэша, и всех пристрелить тебе бы не удалось, и ты тоже умер бы. Итак, мы сможем договориться, Есибарка?

– О чием? – ошарашенно спросил Торквемада, все еще пытаясь инстинктивно высвободить автомат.

– Мы хотим легализоваться и начать разведработу в районе префектуры Хиросима. Мы будем рубить лес и запускать везде свои щупальца. Центр требует всесторонней информации. Россия побеждает Гитлера и скоро войдет в Берлин. А потом она отправится пересмотреть ипонские колониальные планы на Дальнем Востоке. Много времени это не займет. А ты при этом уцелеешь и после нашей победы будешь вознагражден. Кроме того, и сейчас дадим денег. Ну как, лады?

– Хорошьё, – кивнул майор после минутного раздумья. – Чито вам надо?

– Сейчас дай нам справку, чтобы с ней была возможность спокойно добраться до Хиросимы. Там мы устроимся на работу. А в принципе будут нужны такие бумаги, которые нас легализуют и дадут возможность передвигаться по Ниппон. Москве нужна информация! Из нашей девушки, кстати, получится отличная пусанская журналистка, а из нашего деда, – он кивнул на Боброва, – который хорошо балакает по-немецки, – отличный немец азиатской укупорки, из тех, кто не спешит со своей новой родины в свой погибающий фатерлянд. Только для этого им и соответствующие документы нужны. А из всех остальных из нас выйдут только презренные айны, но в то же время и очень нужные для тяжелого физического труда буракумины.

– Хорошьё. Когда бумаги?

– Через неделю, в Хиросиме. Приезжай. А друзьям своим расписным скажи, что с нами все в