Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

как я читал, атаковали целых семьдесят ипонских торпедоносцев с аэродромов в Бирме. И если его прикрывали четыре дивизиона собственных зениток, то на «Ямате» их в полтора раза больше. Значит, для такого же удачного удара нужна уже целая сотня торпедоносцев. А у нас во всей флотской авиации есть столько? Потом, эти линкоры не ходят без специального авианосца прикрытия, с несколькими эскадрильями истребителей на борту. Это почти полсотни летающих зажигалок «Зиро». И это ведь против наших фронтовых истребителей с их бронеспинками и пушками они бледный вид иметь будут. А супротив тихоходных торпедоносцев у них все преимущества быстроты и маневра. Так что нет, не случайно американцы свои линкоры на воду спускают. Пополам, конечно, с авианосцами. Так что три «Яматы» – все-таки главная наша забота.

– Кстати, по поводу как раз подрыва линкоров, – заметил мореман Крынка. – Японцы ведь не беспамятные. Я читал в «Морском вестнике», что в январе семнадцатого прямо в Йокосуке рванул крейсер. Пороховые погреба взорвались, совсем как годом раньше у «Императрицы Марии» на рейде Севастополя. Да и в Англии такое же было. Проще говоря, немецкие диверсанты еще в ту войну все флоты Антанты обучили быть настороже. Охрану с той поры усилили, нынче о диверсиях на флотах не слыхать. Как же нам справиться с этим?

– Совсем не факт, что это везде немцы постарались. Например, англичанам наши линкоры у Босфора или Зундских проливов соответственно тоже на хрен нужны были. Руки у них длинные – кто, по-твоему, Распутина застрелил, чтобы он Николашку на мир с немцами не сговорил? Англичанин это был, точно, – у думца Пуришкевича ведь руки тряслись от испуга, не попал. А сейчас у немцев бомбы есть – сбросил и улетел, куда твоему диверсанту… И вообще, не боись, Виктор, решим вопросы по мере вставания, – подбодрил Иван товарищей. – Мы не немцы и не англичане – от нас не отвертишься.

– А что японские авианосцы? – спросил Крынка. – С ними как?

– Скажу! У ипонцев епинацкое число этих авианосцев, среди которых десяток главных, их названия своеобразны для русского уха: Серю и Херю, Каки и Обкаки, Икота, Сикаку, Ряха и другие. Но нам они помешать особо не смогут – разве высадке на Курилы. Потому, от Сахалина до Хоккайдо рукой подать, а в другой руке будет наша многочисленная фронтовая авиация, которая ипонцев отгонит. Наши самолеты лучше защищены и вооружены. У них же, как говорилось, знаменитый морской истребитель «Зиро» – алюминиевая банка с жестяными баками верхом на мощном моторе. Из маузера прострелить его можно. А у наших, как упоминалось – бронеспинки, бронестекло, пушечное вооружение… А когда самых мощных ипонских линкоров не станет, тогда американцы должны будут связать боем все ихние авианосцы, им это необходимо, чтобы захватить обратно Филиппины, и ипонцам не до нас будет.

– Что-то я не уверен в правильности передачи вашими устами японских названий, товарищ Иван, – едко прищурился Бобров, внимательно все слушавший.

– Есть такое чуток, но менять пришлось весьма немного – сами знаете, какие у ипонцев названия! Как разговорный матросский язык, такие названия. Я лично уверен, что исторически произошло массовое заимствование этих ипонских слов нашими знаменитыми первопроходцами на Курилах и Сахалине веке в семнадцатом-восемнадцатом. Не случайно именно ипонская мать занимает среди этих матросских слов такое почетное положение!

Ночевали путники на перевале, возле буддийской кумирни.

Глава 25

Сектанты

Утром путники спустились с перевала в сторону Хиросимы. Иван несколько угрюмо и с некоторым недоумением рассматривал подступающий к дороге вечнозеленый лиственный лес.

– Я вижу, товарищ Иван, вы высматриваете обширные сосновые леса, совсем как в Архангельской губернии? – спросил как-то слишком участливо Бобров.

– Да, Коля, кажется, я ошибся где-то.

– Не хотел разочаровывать тебя раньше времени, ошибся немного, километров на четыреста, – они начинаются к северу от тридцать пятой параллели. А здесь в основном лиственные породы, хотя и саженая сосна встречается, особенно на относительно засушливом побережье Японского внутреннего моря, со всех почти сторон загороженного горами.

– Ладно, нечего нюни распускать: нет елок – будем пилить лиственный лес! – отвечал Иван сурово.

Участок лесной вырубки они обнаружили нескоро, главным образом по жужжащему звуку пиления дерева, который издавали множество ручных пил, и происходящему периодически треску падающих стволов.

Вот группа айнов вошла на лесосеку, где руководил всем небольшого роста пожилой японец в очках. Увидев новый отряд рабочих, он радостно замахал руками и, мельком глянув на мятые документы, тут же их принял. Семилетняя мобилизация настолько вычистила ряды трудяг, что даже выполнение обязательного государственного задания находилось под угрозой. Делянка не была передовой в плане техники: на вырубке жужжала одна старая канадская цепная бензопила, а остальные рабочие пилили лес двуручными пилами. Их вручили и новым рабочим.

Когда они прибыли на отведенный участок, Иван критически огляделся:

– Вырубка лысая, как башка новобранца. А все потому, что пни практически отсутствуют, – деревья валят под корень.

– Они очень экономны к своим ресурсам, – пояснил китаец. – А вон там, в конце участка, смотри – рабочие сажают молодые деревца.

– На мой взгляд, не очень удобная пила, которая под корень пилит, – заметил Иван, с сомнением разглядывая полученный от работодателя инструмент с длинными ручками и опущенным к самой земле поперечным полотном.

– Просто у нас в лагерях другие пилы, поэтому непривычно, – заметил Петр Кузнецов. – Полмира проехали, воевали, чтобы по своей воле опять на лесоповал попасть… Это уметь надо!

В это время Иван сделал знак замолкнуть, так как объявился старший участка – седоголовый однорукий дедок, который быстро распределил новых подчиненных по местам. Новички, показывая рвение, споро принялись за работу, зажужжали пилы. Правда, пилили не все – Бобров и девушка к этому делу не привлекались, а принялись готовить еду из выданных им продуктов.

Рядом с отведенной новичкам делянкой работала группа других лесорубов.

Внезапно оттуда послышался крик: рухнувшее дерево задело кроной двух рабочих, придавив их к земле. Другие засуетились вокруг, пытаясь кто приподнять, кто отпилить вершину. Но в это время подошел здоровенный айн, держа в руках огромную слегу из отпиленной верхушки. Подсунув ее под тонкий конец упавшего ствола, он поднажал, так что дерево заскрипело, глаза его налились кровью, изо рта вырвалось какое-то замысловатое айнское выражение, верхушка приподнялась, и товариши живо вытянули пострадавших за ноги. Одному из них острый сук пропорол бок, и его быстро перевязали и унесли.

Меж тем дед-надзиратель крутился рядом, навострив уши, и, когда пострадавших вытащили, громко сказал:

– Я слышал, как теми же самыми словами, что эти подозрительные айны, ругались сорок лет тому назад