Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

Течение помогало им, относя к северу от порта, со всей его не к месту любопытной охраной и полицией. Однако гребля заняла у потерпевших кораблекрушение часа полтора, прежде чем они доплыли до берега. Наконец волна вытолкнула плот на пляж, почти затопленный приливом. Небольшие волны с шумом набегали на берег. Они попрыгали в воду, забросили весла подальше в откатывающуюся волну, а плот, служивший доказательством их спасения с судна, наоборот, потащили повыше на сушу, чтобы его не унесло приливом. У полиции должно было возникнуть впечатление, что они такие же спасшиеся с судна обычные пассажиры, как и все прочие. Справившись с этой задачей, они без промедления двинулись вглубь суши.

Сразу за береговым песчаным баром начинались залитые водой чеки рисовых полей. Между них шла дорожка по дамбе, по ней они и двинулись в сторону видневшейся впереди деревни. Шум прибоя затихал позади.

Глава 23

Деревня

Перед ними оказалась небольшая деревня, построенная на дюне и окруженная регулярной сосновой рощицей, очевидно, выращенной на дрова. Домики представляли реечный каркас, заклеенный бумагой. Двери – раздвижные рамы с той же бумагой. Высокие крыши их состояли из коры или плотных матов из листьев. Казалось, деревня находится на краю земли, далеко от остального мира.

Навстречу чужакам уже шел коренастый, короткостриженый мужчина в коричневых шортах и куртке кимоно, из которых высовывались жилистые руки и ноги. На голове была надета белая повязка.

– Староста, – успел шепнуть Ван Линь.

– Каким Буддой вас, чужаки, к нам занесло? Вы гайдзины?

– Нет, уважаемый! – быстро поклонившись, отвечал Ван Линь. Остальные тоже поклонились. – Мы плыли на судне из Кореи, из порта Пусан в Симоносеки.

– Впервые вижу таких длинноносых зайнити! – подозрительно прищурился староста.

– Вовсе нет, господин! Они не корейцы, а айны, с малолетства жившие в Корее, даже почти не знают японского языка. Очень опытные лесорубы, завербовались на рубку леса в префектуре Хиросима.

– А как же вы тут очутились?

– Наше судно атаковала неизвестная подводная лодка. Команда сбежала на шлюпках, бросив всех завербованных. Когда лодка всплыла, чтобы добить корабль, мы увидели на ней европейские буквы. Должно быть, это американцы были. Но Будда спас нас, когда они стали заряжать пушку, у них что-то взорвалось, и лодка исчезла под волнами. А нас на корабле принесло к этим благословенным берегам, и, когда судно наскочило на скалу, мы сколотили плот и поплыли к суше. Другие тоже плыли на плотах, но куда их вынесло, мы не знаем.

– А бумаги у вас есть?

– Только корейские справки из префектуры. – Ван Линь протянул старосте завернутые в кусок резинового плаща бумажки, устроенные им корейскими партизанами. – Наши контракты погибли на корабле, вместе с нашими пожитками. – Он принялся перечислять выдуманные ими японские имена, записанные в этих бумагах.

– …И мы с моей женой вместе с ними, я повар.

– Да, только прибавки буракуминов нам здесь еще недоставало. Ладно. Можете присесть в роще, я велю принести вам немного еды, и решим, что с вами делать.

Послушав старосту, они нашли небольшую прогалину под соснами за деревней и там сели.

– Кто такие эти буракумины? – спросили в унисон Крынка и Колыванов.

– Это каста японских неприкасаемых, – ответил Ван Линь. – Вроде бывших дворян в СССР до 1936 года. Люди без прав. Потомственные кожевенники, мясники, золотари, работники скотобоен, дворники, изготовители зонтиков, преступники, проститутки, нищие, простонародные актеришки, тюремщики. Ну и разные меньшинства, в том числе айны. Обычно живут в деревнях на отшибе. Преступникам да актерам разрешалось, пройдя религиозное очищение, стать обычными японцами. У остальных бураку такого права не было. Официально их отменили давно, а на самом деле как были отдельные школы и храмы для них, так и остались.

– То есть мы – люди с пожизненным поражением в правах?

– Точно так.

Вскоре к потерпевшим кораблекрушение подошли пожилые мужчина и женщина, принесли пару старых одеял и треснутый глиняный горшок, в котором были сложены вареные бататы и горстка проса.

Вежливо поблагодарив, чужаки принялись за еду, которая, впрочем, быстро закончилась. Иван, которому его порции хватило на один зуб, был особенно недоволен.

– Кстати, в Ипонии будем жить монашеским чином, без баб! – неожиданно объявил Иван.

– Почему это?! – слегка возмутился Кузнецов.

– Ты знаешь, зачем Петр Первый приказывал своим гвардейцам в штаны редьку закладывать?

– Зачем? – удивился Кузнецов.

– Чтобы их мужество казалось больше, чем у шведских солдат. То есть они храбрее. И вот, ипонки, ежели нас увидят, сразу смекнут, что никакие мы не азиатцы, а натуральные русаки. И стукнут, куда у них тут надо. У Ван Линя спроси!

Китаец сдержанно кивнул. Петр озадаченно замолк.

Некоторое время они просто отлеживались и дремали после бессонной ночи и гонки на плоту.

Однако, очевидно, какая-то связь с внешним миром в деревне была. Видимо, телефон. Потому что и часа не прошло, как по дороге со стороны Симоносеки подъехала старая машина. Из нее вылезли трое качков, распахнутые кимоно которых открывали цветастые угрожающие татуировки.

– Это расписные, якудза, – шепотом предупредил Ван Линь.

Японцы, прищурясь, некоторое время созерцали сидящих на земле айнов.

– Где ваши татуировки, айны? – спросил самый здоровый из бандитов, стоявший чуть впереди.

– Их унесло на лодке в Корею совсем детьми, не успели татуироваться, – отвечал Ван Линь.

– А ты, китаеза, не мешайся, пусть сами ответят! – с ленцой заметил мафиозо. – Ты, здоровый, ну-ка поднимись! – ткнул он пальцем в сторону Ивана. Тот поднялся, выпрямившись во весь рост. – Какой здоровый! Прям гайдзин какой-то, голландец! Ладно, будете работать на нас грузчиками в порту. Денег давать не будем, но кормить станем сытно. А ты, – он снова ткнул пальцем в Ивана, – будешь в боях участвовать, а в промежутках изображать макивару для сумоистов.

– Ии-е! – Иван покачал головой.

– Нет?! Мне перечить?! – Японец аж подскочил. Он резко крутанулся на месте, нанося ногой удар маваши-гери – смертельный боковой в голову. Щиколотка его была молниеносно перехвачена стальной ладонью Ивана, и тот, крякнув, метнул японца точно молот в ближайшие сосны, в одну из них который с треском впечатался. Наступила пронзительная тишина. Иван со значением посмотрел на остальных якудза. Затем младший из бандитов подбежал к ошалело сидевшему, привалясь к сосне, предводителю и заботливо стал приводить его в чувство. Прибитый японец через некоторое время оклемался, поднялся, ухватившись за поясницу, и молча похромал к машине в сопровождении поддерживающего его под руку соратника. Бандиты уселись в машину и укатили в сторону деревни.

– Прям жена у