Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

– Стоит подумать. У него в порядке документы? Здесь, в Японии, есть люди, отверженные кочевники, в горах. У них никогда не было документов, и они даже не могут никуда спуститься со своей горы.

– Не тот случай, все более или менее в порядке.

– Тогда можно и организовать.

– Однако нужно выбрать время, чтобы хватило на подбор соперника и рекламу боя.

– У вас американская хватка.

– Саксонцы всегда брали деловой хваткой, потому что силенок на войну у них никогда не хватало. Все ушло на захват Англии при Хенгисте.

– Ха-ха-ха! – засмеялся Хаанс. – Заметано. Надо приурочить к началу какой-нибудь флотской операции, когда в Иокогаме соберется много моряков.

– Но эти операции секретные!

– Ну, я имею возможность узнать примерные сроки. А точнее нам и не нужно, за день такие вещи не готовятся…

– Пришлете телеграмму до востребования на местный почтамт на мое имя?

– Заметано!

Они обменялись крепким рукопожатием, и голландец-фашист удалился по своим фашистским делам.

Между тем к бригадиру-священнику лесорубов и к Ивану подошел коренастый пожилой японец со свирепым лицом, под его полураспахнутым кимоно были видны, как и у побитого чемпиона, татуировки якудза. Он смотрел исподлобья и был лаконичен.

– Значит, решено. Живите сами по себе. Но на наш участок никогда не заходите, пожалеете, – сказал он и, резко развернувшись, важно удалился.

– Я свою работу выполнил, – сказал Иван бригадиру на своем корявом японском. – Теперь ты давай.

Глава 27

Диверсанты на старте

Встреча с японским контрразведчиком Торквемадой произошла через день после поединка, на такой же хиросимской окраине. Ибо где-то в центре, возле знаменитого центрального моста через реку, встречаться было небезопасно: дикого вида бородача вполне мог задержать один из городских патрулей, что означало срыв контакта.

Иван терпеливо ожидал майора в тени большой вишни, возвышавшейся возле забора одного из домов, не подававшего изнутри признаков жизни. С ним был и Ван Линь. Майор пришел пешком, незаметно оглядываясь.

Он открыл калитку, и конфидиенты зашли во двор того самого пустующего дома и остановились у столика из досок под старым грушевым деревом.

– Что это за дом?

– Конспиративная квартира кемпентай. Но в сам дом ручше не будем заходить. Могут просрушивать.

Есибару достал из пухлой полевой сумки пачку документов без фотографий. Иван подал ему фотоснимки людей из своей группы, и они оперативно наклеили их при помощи тюбика с клеем. Потом японец быстро поставил на документы дубликат официальной печати, добытый из запасников кемпентай. По авторитетному мнению Ван Линя, документы вышли лучше некуда и давали возможность свободно передвигаться по стране.

Иван передал японцу некоторое количество еще остававшихся у него денег в качестве поощрения.

– А где тот мородой русский ретчик? – спросил майор. – Его я не увидер.

– Его нет с нами, – ответил Иван и тотчас подметил некое удовлетворение, мелькнувшее в глазах японца, но к ненависти заагентуренного контрразведчика отнесся спокойно.

– Мы получили очередное задание Центра, Есибару. Нам необходимо сфотографировать новые ипонские снаряды к большим корабельным орудиям.

– Вы имеете в виду орудия корабрей «Ямато»? – насторожился японец. – На эти суда срожно попасть. К тому же ходят слухи, что скоро фрот тэнно во граве с самим адмираром Ямамото отправится к Фириппинам, чтобы дать отпор американцам. И тогда вы эти могучие ринкоры не скоро увидите в наших портах.

– Я думаю, с такой легкой этой работой справилась бы и девушка. Та самая корреспондентка пусанской газеты, которая пишет для корейцев о могуществе метрополии. Она вызовет меньше подозрений, чем мужчина. И еще, поскольку ваша зона ответственности расположена на острове Хонсю, то, чтобы уменьшить риск лишних вопросов от вашего начальства, я бы предложил отправиться на южный остров Кюсю, в порт Нагасаки. Ведь линкор «Мусаси» там стоит?

– Да. Пожаруй, это не ришено смысра, – японец задумался. – И девушку меньше заподозрят, и я, прибыв в чужой сектор, буду иметь меньше вопросов от начаирства.

– И она очень хорошо знает ипонский язык.

– Хорошо. Фотоаппарат у нее есть?

– Разумеется, мы позаимствовали один с корабля, на котором разбились у Симоносеки.

– Договорирись. Не будем терять времени. Я достану разрешение на посещение судна. Встреча через три дня в Симоносеки у парома на остров Кюсю, мы поедем на моей машине. От Симоносеки до Нагасаки немногим борьше чем двести кирометров. До Симоносеки она пускай доберется на автобусе по восточному приморскому шоссе, тут тоже двести кирометров – меньше чем за день доедет.

– Савецкая власть будет вам благодарна, господин Торквемада! – Японца от этих слов слегка передернуло. Начался дождь, и встречавшиеся разошлись по сторонам, раскрыв зонтики, имевшиеся у них теперь как у всех порядочных японцев.

На следующий день Ван Линь, в сопровождении японского моряка низшего класса, принадлежавшего к секте почитателей Иосефу Нобунага, отправился в порт Куре. В заплатанном заплечном мешке китайца лежало белье, кулек с рисовым пайком, кусок мыла. А кроме того, старый тяжелый фотоаппарат с выдвижной гофрой и треснутым объективом и завернутый в бумагу кусок угля с прикрепленной к нему памятной табличкой от кочегаров каботажного судна, ходившего между южным островом Кюсю и японским Тайванем. В каждом из этих предметов находилось по килограмму тротила и детонатору с часовым механизмом.

В военной гавани китаец наконец увидел чаемый японский линкор. Это был гигантский корабль – четверть километра в длину, с десятиэтажный дом в высоту от киля до клотика грот-мачты, с высоко поднятым заостренным носом. Три огромные орудийные башни, в каждой по три чудовищных восемнадцати с половиной дюймовых орудия, самых больших из когда-либо существовавших, поднимались над бронированной палубой.

Орудия эти, скорее всего, были созданы с использованием английского проекта, не осуществленного из-за ограничений на тоннаж линкоров, введенных международным договором в двадцатых годах. Даже изготовленное с огромным трудом шестнадцатидюймовое орудие к так и не построенному линкору «Советский Союз» серьезно уступало им в разрушительной мощи.

Две с половиной тысячи человек экипажа населяли этот бронированный плавучий город, который толкали вперед четыре паровых турбины мощностью в сто пятьдесят тысяч лошадиных сил.

– Смотри, парень, где ты будешь служить! – с гордостью нарушил молчание моряк.

Вначале они пошли в портовый призывной пункт. Документы Ван Линя от кемпентай, в которых, разумеется, было проставлено японское имя, вполне устроили кадровика. К этому времени императорские армия и флот перестали быть слишком разборчивы в отношении призывного контингента.

Затем было посещение каптенармуса. Ван Линь переоделся в матросскую робу второго срока, получил подвесную