Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

аккуратно толкнул ее к борту линкора. С глухим стуком магниты в днище прилипли к стальной обшивке. Однако не все было так радужно – стоило ходу корабля чуть ускориться, и встречным напором воды самодельную мину могло запросто оторвать от его борта. А линкор, выйдя вскоре на прямую, определенно прибавит ход. Иван, держась за бочку, отковырнул в ней небольшую затычку, щелкнул запрятанной в резину бензиновой зажигалкой – внутри зашипел сложенный петлями длинный бикфордов шнур. Иван поторопился снова заткнуть отверстие пробкой и, развернувшись, быстро пошел саженками прочь, рассекая невысокие волны. По его расчетам, он проплыл уже пару кабельтовых и, оглянувшись, увидел, что темный линкор почти слился с предутренним полумраком. Взрыватель был дублирован, но спуск радиовзрывателя находился в лодке, у Кузнецова. Иван приподнялся над водой, и его луженая глотка издала самый ужасающий крик, который когда-либо издавал даже моряк, перекусываемый пополам акулой:

– Ай-ее-иии!

Сидящий в лодке с опущенным парусом в полумиле от него Кузнецов, услышав отдаленный крик, нажал кнопку примитивного передатчика, сконструированного им буквально на коленке. Детонатор мины, продублированный радиовзрывателем, сработал. Столб огня вырос у борта линкора. Взрыв образовал большую пробоину, в которую хлынула потоком забортная вода.

Тайса (каперанг) Абэ, стоя на мостике, слышал взрыв и почувствовал, как удар прошел по раненому кораблю. Через минуту он получил доклад о взрыве вражеской торпеды. По идее, согласно проекту живучести линкора, о единичном попадании торпеды не стоило слишком беспокоиться. Можно было отремонтироваться в Нагасаки или, в крайности, выйдя в море, развернуться там для возвращения в Иокогаму.

– Развернуться, капитан? – спросил его помощник.

Тайса Абэ покачал головой:

– Сейчас застопорив ход, мы просто превратимся в мишень. Увеличить ход!

Миноносцы эскорта уже рванулись вперед, чтобы прочесать выход из бухты. Прожектора судорожно шарили по водной поверхности, ища перископ дерзкого нарушителя. Как он мог проникнуть в мелководный залив?! Каждый раз при приближении луча света Иван нырял под воду. Он обогнул уходящий линкор с кормы и направился к йокосукскому берегу. Лодка с его товарищами, уже избавившимися от всех улик, медленно дрейфовала к выходу из бухты, одновременно подплывая к тому же южному берегу. Мористее глухо ударили несколько подводных взрывов, взбаламутивших ил с неглубокого дна пролива, – это эсминец пытался разбомбить невидимую (и несуществующую) подлодку врага.

Каперанг Абэ, убедившись, что лодки поблизости нет, наконец приказал застопорить ход, завести пластырь на пробоину и предпринять откачивание воды, чтобы предупредить крен линкора. Тем временем судно выносило в глубоководную часть, в море Сагами, представлявшее обширную океанскую бухту, где глубины превышали половину кабельтова. Через четверть часа тайсе Абэ доложили, что в аварийном отсеке все погибли, и давление воды или что-то еще не дает слабосильным матросам открыть дверь в отсек. Началось поступление воды в соседние отсеки, в том числе в машинное отделение по каналам для труб и кабелей, которые при поспешной сдаче корабля флоту не герметизировали. Насосов нет, либо они не работают. Пока капитан, схватившись за самурайскую саблю, переваривал сообщение, линкор приобрел явный крен, отчетливо видимый на фоне светлеющего востока. Каждую секунду тонна воды вливалась в пробоину и растекалась по судну. Надо было спасать линкор.

Тайса приказал дать малый ход, чтобы вернуться на базу. Однако тут выяснилось, что машинное уже подтоплено и снова запустить турбины нельзя. Капитан велел перевести лишних людей на эсминцы сопровождения и вызвать морской буксир. Видя, что корабль помалу относит в море, он велел бросить якорь, однако тот не смог закрепиться и медленно полз по дну под давлением чудовищной пассивной массы линкора. Экипаж самоотверженно пытался вести спасательные работы на протяжении трех часов, пока подошел буксир. Однако заброшенные оттуда на борт манильские канаты не спасли положение, так как все до единого лопнули со звоном басовой струны. Наконец крен достиг такого уровня, что корабль лег на борт и, зачерпнув огромную порцию воды, погрузился на дно, унеся с собой половину экипажа, включая каперанга Абэ, которому так и не удалось примерить адмиральские эполеты. Вся эта трагедия заняла около четырех часов.

Глава 30

Cудьба Ямато

Между тем, успешно выполнив свой план, Иван целеустремленно греб к далекому темному берегу. Внезапно он почувствовал, как что-то жесткое, наждаком обдирая кожу, скользнуло по его мерно, точно судовой винт, молотившему воду бедру. Поняв, в чем дело, Иван молниеносно повернул в сторону, изогнулся и поднырнул, выхватив кинжал и разворачиваясь навстречу опасности. Доверяя своему инстинкту охотника, он ткнул лезвием перед собой и угодил прямехонько в рыло несущейся на него акулы. Удар чуть не вырвал у него из руки оружие, но для рыбы он оказался очень болезненным, ошеломив ее и застопорив на месте, слабо шевелящую плавниками. Небольшая акула мако, метра три в длину, потревоженная в своих охотничьих угодьях взрывами глубинных бомб, ушла в глубь залива и, воспользовавшись оказией, решила перекусить подвернувшейся добычей. Но перекусить стальное лезвие она не смогла, и Иван следующим ударом благополучно загнал кинжал ей в глаз до самого мозга. С трудом выдернув лезвие из судорожно трепыхавшегося акульего тела, он сунул нож в ножны и поплыл в прежнем направлении. Акулья туша медленно ушла на дно. Ведь акулы держатся на плаву только за счет движения и, заснув, могут утонуть.

Суши Иван достиг, когда уже почти рассвело. Хозяева многочисленных земельных наделов, занимавших прибрежную полосу от самого уреза воды, вот-вот могли появиться на своих участках с тяпками на плечах. За долгое пребывание в соленой воде с его тела смылась часть краски, и теперь вылезший из воды гигант, пятнистый, как леопард, мог послужить крепкой основой для новой японской легенды о чудовищах, вышедших из моря, а также и для кучи донесений в полицию. Его быстрый взор в поисках какого-нибудь прикрытия скользнул по округе, но обнаружил только старую циновку, висевшую на колу, в которую он немедленно завернулся, точно ходячее чучело.

Теперь Иван рванул в условленную точку встречи, переходя на бег, чтобы согреться после часов, проведенных в прохладной воде. Конечно, не такой ледяной воде, как в Белом море, – но и плыть ему пришлось не одну версту. Перескакивая канавы и плетни, он быстро бежал вдоль берега, точно перед этим не плыл он кролем больше двух часов без перерыва. Через несколько километров его зоркий глаз различил вдалеке, в лучах рассвета, знакомые фигуры идущих навстречу товарищей. В это же самое время появились на горизонте и первые фигуры направлявшихся к морю рыбаков. Уже скоро должны были присоединиться к ним и усердные крестьяне.

Время было дорого. Сойдясь