Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

– У меня есть кое-какие предложения на этот счет… – заметил Бобров…

Вечером, до своего окончательного ухода с лесосеки, Иван и Николай встретились с бригадиром-священником подпольного культа Иосефу Нобунаги. С грехом пополам на двоих они уже могли с ним объясняться.

– Должен с печалью рассказать вам, что батору шиппу, линкор, на котором находился ваш товарищ, погиб во Внутреннем море, – сразу при встрече сказал им японец. – Соболезную.

– Принимаю ваши соболезнования, уважаемый. Но не станет ли кемпентай трясти всех, кто причастен к последним пополнениям экипажа, чтобы возложить на них вину за произошедшее? – спросил Иван.

– Хороший вопрос, – задумался бригадир-священник. – Возможно, мне стоит пока перебраться в Нагасаки – там много не только христиан, но и свидетелей нашего культа.

– В Нагасаки тоже взорвался линкор – если вы еще не в курсе, – отвечал айн.

– Мне про Нагасаки еще не сообщили… И откуда вы все знаете?

– Слухом земля полнится.

– Тогда поеду в центр Ниппон, в многолюдный Токио…

– У Йокосуки тоже линкор затонул, – заметил Иван вскользь.

– О, святой Иосефу! – бригадир всплеснул руками. – В Ниппон еще остались батору шиппу?

– Пока да, – отвечал Иван, предусмотрительно не добавляя: «Пока снова взрывчаткой не разживемся».

– Воистину, вспоминается старая самурайская песня:

«Выйдешь в поле – трупы лежат,

Выйдешь к морю – трупы плывут…» – печально покивал головой сектант.

– Думаю, вам надо уезжать на север острова Хонсю, к древним вулканам, подальше от американо бакугеки – американских бомбежек: рано или поздно они и сюда прилетят бомбить… – Если бы Иван в этот момент знал, насколько прозорливы окажутся его слова…

– Может быть, для безопасности перебраться еще дальше, на Карафуто?

– Думаю, так далеко, на Сахалин, забираться не стоит, – заметил Иван. – В последний момент рошайн наверняка попытаются вернуть его силой и по своей зверской привычке станут бомбить все, что шевелится.

– Благодарю вас за разумный совет. – Их собеседник поблагодарил традиционным полупоклоном.

– В свою очередь, я должен вас предупредить о страшной опасности, нависшей над вами! Я узнал от друзей, что якудза, уязвленные поражением своего чемпиона, наняли ниндзя, чтобы вас устранить! Это синоби из самой страшной группировки «Канашии фуруто» – «Печальные флейты»!

– Какое странное название, – удивился Бобров.

– Оно связано с тем фактом, что, когда человеку перерезают горло, воздух выходит с печальным звуком.

Ответная реплика Ивана была довольно груба:

– Хм. Я не задумывался о такой интересной особенности воздуха – обычно я бью в сердце, и выходит только кровь. Возможно, при оказии стоит проверить, так ли это в действительности? Где, говорите, эти ниндзя собираются?

– Вы собираетесь сами навестить их? О, я должен вновь подтвердить, что вы необычайно отважный человек! Говорят, у них есть притон сразу на той стороне дельты, у моста через самый восточный рукав, через Кебаси. Желаю вам удачи!

– Спасибо, уважаемый.

Они попрощались церемониальными поклонами и разошлись, чтобы больше никогда не увидеться.

…Темная, душная и влажная субтропическая ночь распласталась над приморским городом Хиросима. Действовало затемнение – нигде не светилось ни огонька. Для своего ограбления Иван выбрал старый арсенал, использовавшийся еще во времена японо-китайской войны конца девятнадцатого века. Это было двухэтажное здание из красного фабричного кирпича, размещавшееся вблизи от искусственной гавани Удзина в юго-восточной части города. Еще недавно именно из этой гавани войска направлялись на завоевания во все концы Азии. Она находилась на острове, практически на другом конце города по отношению к Хиросимскому замку. Недалеко от гавани располагался и штаб ВМФ – оставалось только произвести экспроприацию достаточно тихо, чтобы не заставить японских адмиралов перенести очередное утреннее совещание.

Чтобы попасть в район гавани, надо было преодолеть несколько широких проток, разделявших дельту Оты, на которой стоял город. Множество мостов соединяли острова Хиросимы между собой, но по ночному городу рыскали многочисленные патрули. Проще, казалось, было сделать это, проплыв на лодке вдоль берега, но только сила Ивана позволяла гребцам пересекать полноводные речные протоки под прямым углом, не будучи вынесенными в море.

Высадившись наконец (Бобров остался сторожить лодку), они ловко прокрались к арсеналу, обнесенному забором из колючей проволоки. В авангарде шли Иван и Леон, они присели во тьме перед проволочным заграждением и несколько минут, не делая ни малейшего движения, наблюдали обстановку. Территория перед арсеналом была не освещена в целях светомаскировки, однако Иван шестым чувством ощущал присутствие собак. Часовые пользовались синими фонариками, лучи которых иногда бесцельно пронизывали ночную тьму в разных направлениях.

– Ты видишь их? – прошептал Иван на ухо негру, в отличие от остальных, обладавшему ночным зрением.

– Два человека перед входом. Собаки, две или три, бегают по двору – видимо, хорошо выдрессированы, знают своих, раз их отпускают с привязи.

– Хорошо. Режь колючку, я пошел.

Леон разрезал ножницами по металлу несколько нитей проволоки. Иван на карачках бесшумно проскочил в образовавшееся отверстие. Две низкие тени молча метнулись к нему, блестя во тьме обнаженными белыми клыками. Иван взмахнул рукой, и его нож почти отсек голову первой из четвероногих охранниц, улетевшей вбок. Другую бойцовую собаку он успел перехватить за мощное горло и одним движением лезвия прикончил ее. Собака даже не заскулила. Расправившись с вражескими псами, Иван рукой махнул Леону, и негр пролез следом. Они прокрались вдоль стены ко входу в арсенал. Точно огромный зверь, прыгнул на часовых Иван, два глухих удара кулаком уложили их на месте, и в следующий миг он ворвался в двери караульного помещения. Там было шестеро японцев: четверо играли в карты за низким столиком, двое дремали, сидя у стены. Нападавший налетел на них как смертоносный ураган, и через пять секунд ни одного японца, пребывавшего в сознании, уже не оставалось в этой комнате. Леону, для проформы заглянувшему в помещение, Иван велел звать товарищей.

Разоружив обездвиженный караул, объединившиеся диверсанты продолжили свою операцию. На втором этаже слышался механический шум и металлический лязг: видимо, там работали в ночную смену техники арсенала. Или проводил занятия по дзюдо отряд самураев в доспехах, как не без подкола, заметил Колыванов. Первый же этаж был тих и темен, по нему и пошли четверо товарищей. Кузнецов остался у входа с трофейной «арисакой» в руках – наблюдать обстановку. Моряк держал в руках связку ключей, снятую с пояса начальника караула, а доктор Жакерия – свои ножи, на случай, если кто-то невезучий попадется по дороге. По очереди они отпирали железные двери, расположенные вдоль коридора. Окна в помещениях первого этажа отсутствовали, поэтому, заходя, они не стеснялись включать свет старыми поворотными выключателями. В первом из хранилищ при свете пыльных лампочек обнаружились многочисленные ящики с «арисаками». Один из ящиков, в