Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

размахнулся двухметровым веслом и молниеносно нанес страшный удар. Раздался резкий треск ломающейся лопасти и тихий шум падающего наземь тела. Подойдя, Иван увидел японца в таком же обтягивающем черном кимоно и капюшоне, со свисающей за спину странной шляпой в виде шляпки гриба. При нем оказалась такая же, как давеча, короткая сабля и рассованные по разным кармашкам стальные звездочки и крестики с заточенными краями. Удар веслом пришелся ему по башке и раскроил ее.

Иван рассудил, что, бесшумно обойдя домик, найдя щелку и приникнув ней, чтобы хорошо рассмотреть все внутри, он рискует получить ножом в глаз. Возможно, что враги чутким ухом услыхали, как проломили веслом череп их товарищу, и теперь, вооружившись, ожидали вторжения, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.

Иван не стал разочаровывать противников, он взял в руку обе гранаты, выдернул кольца и, сосчитав до трех, зашвырнул внутрь сквозь затянутое матовой бумагой окошко. Тут же раздался сдвоенный, весьма слабо приглушенный стенами взрыв, и сквозь прорванные окна полетела всякая труха. Тихой ночью взрыв был как гром с неба.

Иван влетел внутрь через одно из окон, когда еще не все осколки пролетели.

Детали прежде вполне целомудренной картины предстали его глазам. Двое таких же людей в темных кимоно и капюшонах лежали на полу, убитые наповал: один прямо возле хлипкой полуоторванной двери, с мечом в руке, второй возле перевернутого столика, с выпавшими из рук игральными картами. Третий синоби лежал под столиком, за которым шла игра в карты, он успел опрокинуть его на себя и был жив, но ему сильно посекло ноги осколками.

Однако прыти он не растерял: пара стальных звездочек прожужжала мимо Иванова уха, прежде чем он, прыжком перескочив на столик, лежащий на японце, воткнул самурайскую саблю в его мозг. Теперь все обитатели уединенного домика были мертвы. Иван удостоверился в этом при помощи сабли и быстро покинул это место, не дожидаясь прибытия на взрыв гранат толпы японских жандармов.

Уходя, он прихватил рисовые пайки наемных убийц, так как с продуктами дело у них с товарищами, откровенно говоря, обстояло не очень.

Полчаса ему потребовалось, чтобы почти бегом вернуться к морскому берегу, и еще четверть часа – чтобы найти брошенную рыбацкую хибару, в которой затаились его товарищи, готовясь к налету на японский штаб. Подав условный сигнал, чтобы его не застрелили свои же, он проник внутрь.

– Ну что там? – спросил его Крынка, сразу как командир появился.

– Пошумел в сторону холмов. Похоже, что обнаружили пропажу в арсенале – огоньки по городу шарятся туда-сюда: патрули бегают. Как найдут приконченных мной нельзя – решат, что похитители оружия ушли в горы. Поешьте вот! Надеюсь, себе они не отравленное приготовили, – он протянул товарищам трофейные пайки.

Между тем рассвет должен был вот-вот вступить в свои права. Ниндзя, похоже, добавляли в свою еду какие-то стимуляторы: поев ее, все члены группы почувствовали необычайную бодрость.

В это же время подчиненные сообщили начальнику Кемпентай, генералу Кесаге Накадзима, следующее: установлено, что майор Торквемада из контрразведывательного отдела в Симоносеки запрашивал пропуска на себя и еще на одного человека для доступа на линкор «Мусаси» как раз перед тем, как тот взорвался на рейде Нагасаки. Майор бесследно пропал.

– Ройте землю в этом направлении, узнайте, какие еще документы выдавал этот предатель! Наверняка его завербовали еще в Маньчжурии! Возможно, это он ключевое звено в инфильтрации диверсионных групп!

– Только сейчас стало известно – ограблен арсенал в Хиросиме! Обнаружен труп ниндзя! Еще несколько трупов синоби обнаружены в северной части города: видимо, кто-то прорывался в горы. Существует, однако, возможность, что последние происшествия связаны с соперничеством в бандах якудза.

– Нет, все японские якудза – патриоты! Предупредите руководство Второй армии, усильте охрану Хиросимского замка. Ищите усерднее негодяев!

Штаб флота в Хиросиме играл вспомогательную и резервную роль по отношению к океанским операциям. Располагался он в трехэтажном здании, украшенном рельефными поперечными полосами из красного и белого кирпича, выстроенном в конце девятнадцатого века, перед предыдущей войной с Китаем. Тогда именно отсюда, как позднее и в Русско-японскую войну, осуществлялось командование морскими и десантными операциями. Вокруг здания шла ограда в человеческий рост – до высоты бедра кирпичная, а выше – состоявшая из ажурной решетки с пиками наверху. Все точно скопировано со здания Главного штаба флота в Токио. Важное совещание под председательством престарелого адмирала барона Сумитомо, проводимое по поручению начальника Главного военно-морского штаба адмирала Тоёда, началось в девять часов утра. В четверть десятого к караулу, вооруженному в том числе ручным пулеметом и охранявшему ворота штаба флота, подошел иностранец, немец. На плохом японском он попросил отвести его к начальнику охраны, так как у него есть важное сообщение. Проверив его документы, ощупав его карманы и не обнаружив в них ничего опасного, лейтенант, командир караула, приказал одному из подчиненных отвести иностранца к начальнику.

В это же время на улице показался здоровенный бородатый айн, тащивший тележку с кирпичом, звонко щелкая по брусчатке деревянными сандалиями – гэта. Он приблизился к открытым воротам в тот момент, когда немец в сопровождении караульного подходил к дверям штаба. Когда дверь отворилась, иностранец выронил из рукава в ладонь «намбу» и выстрелил в голову сопровождающему. А из другого широкого рукава ему в руку выпала граната, он выдернул кольцо и швырнул ее в дверь, за которой граната и взорвалась. После этого иностранец, как подкошенный, упал на землю.

В тот же момент резко изменилось поведение айна с тележкой. Внезапно, видимо до той поры спрятанный в тележке, в его руках появился пулемет, заряженный лентой, и он длинной очередью почти в упор повалил солдат, стоявших за оградой. Следующая очередь роем звенящих пуль ушла в распахнувшуюся после взрыва гранаты входную дверь в здание. Потом воинственный айн положил пулемет на тележку и, выхватив невесть откуда полдюжины гранат, обхватив громадной левой ладонью их деревянные ручки, принялся правой рукой, выдергивая кольца левым мизинцем, наотмашь метать снаряды в верхние окна. Несмотря на то что от забора до здания штаба было порядка тридцати метров, гранаты, исправно разбивая стекла, рвались внутри кабинетов.

В это время с другой стороны улицы двое таких же смуглых дикарей с невесть откуда взявшимися ручными пулеметами в руках метнулись к двери в штаб, поливая короткими очередями нижние окна. За ними следом бежали еще двое: один с ящиком за плечами, другой очень темнокожий, и оба с карабинами «арисака». Темнокожий на мгновение наклонился возле японского пулеметчика и далее, оставив винтовку, потащил в руках ручной пулемет и сумку с