Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

численностью от пятидесяти до ста человек корейцев и айнов. Японцы присвоили вражеской диверсионной группе кодовое имя «Годзилла»… События ускоряются… Предположительно, это своего рода репетиция перед нападением на Дворец Хризантем… Возможно, микадо думают захватить в заложники…

– Это невозможно, такой лакомый приз вырвать у нас из-под носа?! Нам надо немедленно застолбить этот кусок земли! И я знаю, как это сделать! – Трумэн, дав знак начальнику разведки остановиться, поднял телефонную трубку: – Соедините срочно с генералом Лемэем! Генерал Лемэй? Это Трумэн. Безотлагательно начинайте условленную операцию! Безотлагательно!

– Так точно, сэр! Будет сделано! – пролаял из трубки свирепый голос генерала.

Их осталось четверо. Пересидели до темноты в заранее присмотренном укрытии, большой заброшенной шелкомотальне, пока японские войска и полиция обшаривали весь город. Потом тишком пробрались к морю, залезли в большую рыбацкую лодку, также приготовленную заранее. Было темно, луна скрывалась в облаках – это также способствовало беглецам. Из оружия у них осталось три карабина «арисака», пистолеты и последнее взрывное устройство, изготовленное погибшим Колывановым. Из припасов – совсем мало еды и продолговатые деревянные кадочки с пресной водой. Оттолкнув лодку от берега, они тихо отчалили, направляясь на юг, в сторону крупного острова Этадзима, закрывавшего собой Хиросимский залив. Через некоторое время, бесшумно гребя веслами, обмотанными тряпками, они отплыли достаточно далеко, чтобы поднять темный парус и поймать ветер бейдевинд. Вскоре, приблизившись к острову, на его темном фоне Иван вдруг заметил еще более глубокую черноту – продолговатую тень, по мере приближения увеличивавшуюся в размерах. Это был огромный корабль, на котором не светилось ни единого огонька! Из передней части этой тени поднималась вверх громадная грот-мачта, облепленная кабинами боевых постов. А над палубой впереди и позади надстройки виднелись четыре большие орудийные башни.

– Удача сама плывет в руки! Это линкор типа «Нагато» с восемью шестнадцатидюймовками на борту. Видимо, вывели из базы в Куре, боятся диверсий. Стоит на кормовом якоре, соблюдает светомаскировку. Сам идет к нам в руки, – негромко сказал Иван. – Грех не попользоваться ипонской придурью…

– Иван, тут наверняка достаточно акул – море между островами хорошо прогревается, – озабоченно, тихим голосом заметил Крынка.

– Правильно замечено. Подойдем к ним поближе – возьму дощечку, – и Иван указал на веретенообразной формы дощатый помост, устилавший дно лодки.

Вскоре, когда они подошли поближе, он с еле слышным кряхтеньем выгрузил эту вымостку на воду и с резиновым мешком на поясе, в котором находилось взрывное устройство, и небольшой доской в руке аккуратно перелез через борт.

– Привет от Сергея передам им. Если что, меня не ждите, уходите.

Усевшись на плотик, погрузившийся под его весом вровень с водой, он принялся тихо грести дощечкой и вскоре исчез в темноте.

Примерно через полчаса он тихо подошел с кормы к линкору, закрепил доску веревкой за звено якорной цепи. А затем, перебравшись на цепь, резво полез вверх по ее огромным звеньям, как по лестнице. Он поднялся к самому клюзу цепи, нырнул в него, оказался в якорном бункере и оттуда через люк бесшумно вылез на палубу. Часовой с кормы не заметил его тихого передвижения. Иван двигался на четвереньках, держась все время в тени, и вскоре добрался до кормовой башни. Перед нею торчал часовой. Иван бесшумно свернул ему шею.

Дверь башни была заперта кремальерой, он аккуратно открыл и затащил внутрь труп часового. Потом тихо спустился в башенный погреб, достал из мешка взрывное устройство и включил часовой механизм. После этого он спрятал взрывчатку среди снарядов и стал бесшумно подниматься наверх. Однако когда он снова оказался в боевом отделении башни, на него молча ринулся кто-то, нанося безжалостные удары железными руками и ногами. Эта верткая скотина был японский мичман, проверявший караулы и увидавший обезвреженного Иваном часового. Видимо, японец был уверен в своих силах сладить с любым диверсантом, потому что тревогу он не поднял. Он наносил такие быстрые и мощные удары, что, будь это обычный противник, он забил бы его.

Но Иван был соперник недюжинный, только крякал, отбиваясь от яростных атак врага, и в следующий миг метнул кулак, точно пушечное ядро, в голову верткого противника. Раздался треск черепа, и японец кулем рухнул на палубу, с ним было кончено.

Иван осторожно высунулся из башни, кругом казалось тихо. Заперев бронированную дверь, будто в башне ничего и не произошло, он прежним маршрутом добрался до цепи и бесшумно спустился вниз. Отвязал дощечку и бесшумно погреб прочь от линкора. Назад он плыл быстрее, чем приближаясь к кораблю.

Примерно в пяти кабельтовых от судна, охотничьим чутьем он ощутил близкое присутствие оставленных им товарищей, ожидавших его. Плотик стукнулся о лодку. Но в тот момент, когда он перебирался на борт, вдруг над темным силуэтом линкора вспыхнул огненный султан, и страшный грохот разнесся над морем. Немного погодя несколько сильных волн качнули лодку, и какие-то обломки стали рушиться в воду вокруг их поспешно уходящей в темноту посудины.

Глаза людей не сразу привыкли к вновь наступившей ночи, и тогда стало видно, что силуэт линкора разломился и обе половины уходят в клокочущую воду. И в наступившей тишине, нарушаемой треском, скрежетом и шипением гибнущего судна, послышались страшные крики сотен погибающих людей.

Иван привычно перекрестился.

– Хана ипонцам. Плывем подале, пока не приплыли гости.

Действительно, со всех сторон к гибнущему линкору устремились какие-то освещенные огоньками небольшие суда, катера и буксиры, видимо отстаивавшиеся возле берега острова. Они светили прожекторами на воду, чтобы увидеть тонущих моряков с линкора.

Между тем рыбацкая лодка, никем не замеченная, уплывала все дальше.

Утром японский император получил сообщение о гибели линкора «Муцу» типа «Нагато» и большей части его экипажа от взрыва кормовой башни в Хиросимском заливе. Хирохито пришел в исступление и бился головой об стол. Ему казалось, что его намеренно раз за разом оскорбляют, а он ничего не может с этим сделать. И даже начавшаяся бомбардировка Токио, когда сотни американских бомбардировщиков, низко проходя над городом, волна за волной, высыпали зажигательные бомбы с белым фосфором и напалмом, не вывела его из состояния жесточайшей обиды. Его буквально силком утащили в бомбоубежище под дворцом, который, впрочем, никто не собирался бомбить.

Утро застало лодку плывущей вокруг островов где-то в двадцати морских милях южнее Хиросимы. Чистое голубое небо воздымалось над ними – редкое зрелище в период начала муссонов. Высоко в голубом небе зоркий Иван заметил три серебристые точки – американские бомбардировщики Б-29. «Наконец-то у янки дошли руки и до Хиросимы, – подумал он. – Вероятно, разведчик».

Он не знал, что на высоте десяти километров над землей разыгралась нешуточная схватка между