Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

котором находилось пять укороченных кавалерийских карабинов образца 1912 года, с игольчатым штыком, решено было позаимствовать. Заодно к выходу понесли ящик патронов к ним и два ящика ручных гранат с ручками, похожих на аналогичные немецкие.

Потом они приступили к поиску пулеметов. Однако в соседней кладовой обнаружилось только холодное оружие – старые самурайские сабли, современные кавалерийские клинки с закрытыми эфесами, старинные самурайские доспехи, каски. Иван посоветовал своим людям взять каски, а себе выбрал старый самурайский шлем со страшной рожей на забрале, увенчивавший стойку с необычно крупным для японца доспехом. Позаимствовал оттуда и длинную саблю. Японские каски еле налезали на русские головы. А вот Ивану старый шлем пришелся как раз впору, только шею не закрывал. Товарищи взяли по самурайской сабле и по короткому клинку. А Леон нашел в углу кожаную перевязь со специальными метательными ножами и был этим страшно доволен, торжественно демонстрируя всем свою находку.

Дальше по коридору наконец обнаружилась и кладовая с пулеметами. В большинстве своем тут оказались собраны старые образцы, помнившие еще Первую мировую, но зоркий Иван приметил на ящике в углу знакомый японский «гочкисс» на станине с приемником под ленту.

– Хорошо! Ленточек мне раздобудьте для него!

Следуя его указанию, товарищи обнаружили короба со снаряженными лентами. Четыре их, весом каждый по полпуда, Иван загрузил в два джутовых мешка и, связав их в виде чресседельной сумки, перебросил через плечо. В одну руку взял пулемет, в другую, крякнув, зацепил еще третий мешок с парой коробов. Вроде нести было можно. Потом он аккуратно сложил свою ношу на пол, ожидая друзей. Среди стреляющего старья они отыскали пару более современных ручных пулеметов с маркировкой «Тип 96», напоминавших английские «брены», с торчащим вверх рожковым магазином. Часть магазинов к пулеметам хранилась снаряженными, другие им еще предстояло снарядить перед операцией.

– Смазку для патронов не забудьте, вон она, в банках! – напомнил Иван товарищам. Перед зарядкой в пулеметные магазины патроны для системы «гочкисса» полагалось смазывать. У станкового же пулемета наличествовала специальная масленка.

Внезапно снаружи послышался слабый шорох, и настороженный Иван, точно огромная капля ртути, перетек в коридор со своей длинной самурайской саблей в руке. За ним скользнул и Жакерия, поигрывая метательным ножом. Посреди коридора в свете электрической лампы стоял, расставив согнутые ноги, японец в черном обтягивающем кимоно и капюшоне, с короткой саблей в руке и превосходительно лыбился. Рука Леона метнулась точно черная мамба, но нож серебристой молнией скользнул по стене, отлетев со звоном. Впервые сенегалец промахнулся. Или же японец оказался слишком быстрым и уклонился от броска? Что-то сверкнуло в его левой руке, и негр выругался – брошенная японцем маленькая крестовидная железка глубоко впилась ему в плечо. Японец снова молниеносно взмахнул, и Иван чудом уклонился от такой же свистнувшей железки. Казалось, это слегка озадачило врага.

Иван невероятно быстро ринулся на противника, но тот, уходя вбок, совершил несколько молниеносных взмахов мечом, нанося режущие удары. Потом сделал какой-то неуверенный шаг и, потеряв равновесие, со стуком зарылся носом в каменный пол.

–Готов, собака!– Иван вытер лезвие о черное кимоно сраженного врага. Потом покачал головой: – Опасный соперник! Хорошо, что его сабля короче моей оказалась. Похоже, это и есть один из тех самых убийц-нельзя[18], которых наняли якудзы. Слыхал я, у них для удобства сабли короткие – верный их признак. Ему не впрок пошло. Ты серьезно ранен? – спросил он доктора, обнюхивавшего железку и смотревшего ее на свет.

– Вроде лезвие не отравлено. Тогда не очень серьезно. – Леон достал свою хирургическую иглу и, протерев рану спиртом из маленькой фляжки, привычно принялся зашивать плечо. Иван закинул труп врага в хранилище с мечами. Пока противник больше себя не проявлял. Может, этот один и был разведчик?

Найдя в очередном помещении взрывчатку, они прихватили с собой пару ящиков, а также детонаторы.

Нагруженные сверх меры всем этим смертоносным добром, они дотащились до выхода и тут обнаружили Петра, сидящего у стены, держась за голову. Его винтовка валялась рядом.

– Что случилось?

– Голову высунул наружу, и вдруг как долбанет что-то, искры их глаз. Только сейчас очухался.

– Быстро уходим, – велел Иван. – Этот гад-нельзя, оказывается, следил за нами! Будем надеяться, что он один тут шпионил. И занят был моим убийством, а не чем другим. Хватайте игрушки, и ноги в руки!

– Кто? – запоздало удивился Кузнецов.

– Убийца-нельзя, я кончил одного тут. Но вот если их двое было, второй приведет с собой других нельзя. Или кемпентай. И это плохо.

Уходя из арсенала, Иван напоследок посыпал за собой смесью табака и перца, предназначенной для отпугивания собак. Диверсанты дотащили оружие до лодки, и там, к счастью, все было спокойно. Бобров помог им загрузиться на борт. Когда все уже спустились в лодку, чтобы отплыть в их временное убежище, Иван вместо того сунул за пояс самурайскую саблю, пару гранат и пистолет «намбу», принадлежавший начальнику арсенального караула.

– Куда вооружаешься? – спросил Колыванов.

– Есть запасное весло? – вместо ответа спросил Иван Боброва. Тот поднял со дна лодки и протянул искомое.

– Попрощайся с ним. – Иван положил весло на плечо, точно это была тростинка.

– Куда, Иван? – спросил Николай.

– Надо, Коля, наведаться кой-куда, чтобы тыл нам обезопасить. С этим епинацким нельзя еле я справился – просто лезвие у меня длиннее оказалось. Если несколько нельзя разом нападут – беда… Укрывайтесь, где договорились. Готовьте оружие, отдыхайте. С утречка начнем. Бывайте! – Он бесшумно исчез в темноте.

Глава 33

Налет

Выйдешь в поле – трупы лежат,

Выйдешь к морю – трупы плывут.

Старинная самурайская песня

Иван быстро шел, скорее, бежал вверх по течению реки, в сторону гор. Он избегал людных улиц и патрулей. Наконец, достигнув того места, где река разделялась на два рукава, он увидал перед собой мост через правый рукав, на той стороне тускло светилось окошко дома то ли путевого обходчика, то ли мытаря. Мост не охранялся, но Иван все равно спустился в темноте к журчащей реке и, схватываясь руками за фермы и балки моста снизу, перебрался под прикрытием дорожного настила. Переправившись, он сделал крюк и бесшумно, как леопард, подобрался к домику с темной стороны. Минут десять он неподвижно наблюдал за постройкой и ее окрестностями. Затем его привыкшие к темноте глаза различили еле заметное шевеление – кто-то слегка передвинул конечности, чтобы не затекли. Это был караульный, и попытка приблизиться к нему вплотную могла оказаться рискованной.

Но Иван предусмотрел это, медленно и беззвучно он