Угол атаки - Виктор Трофимович Иваненко

— Полковник, — с мученической гримасой простонал Котлов, — не надо морали. Не читай. И не отдавай под трибунал. Сними с меня ордена, выпори, но не читай мораль и не отдавай сейчас под суд. — На глазах у него выступили слезы. — Ребята на фронте ждут. Давно меня ждут. За ремонт машины я заплачу, полковник. Кучу денег недавно получил за сбитые…

Иволгин, прижимаясь к Шмакову, толкнул его плечом.

— А что ремонтировать? — Машина, о которой шла речь, числилась за ним, за Иволгиным. — Там ремонтировать нечего. Винт уже выпрямили. Осталось ногу заменить. Ну и по мелочам… Был бы Кухарь — он мигом…

Рядом со Шмаковым сидела Борщева. Наклонившись к ней, Шмаков шепнул:

— Товарищ лейтенант, а там нечего ремонтировать. Есть предложение…

Она, отстраняясь, сурово заметила:

— Отставить, Шмаков. Мы не на комсомольском собрании. — Потом внезапно обратилась к начальнику школы. — Товарищ полковник! А ремонтировать, собственно, нечего. Был бы Кухарь — он бы к утру ремонт закончил.

Анохин, точно он сам думал лишь о ремонте поврежденного истребителя, а не о наказании виновника происшествия, в замешательстве потер переносицу и вдруг вспылил:

— Кухарь! Кухарь! При чем здесь Кухарь! К тому же вашего Кухаря я назначил комендантом посадочной площадки на пастбище. Вы Кухаря скоро не ждите.

Летчики ободряюще подмигивали гвардейцу. Но тот уже тоже почувствовал — под суд его не отдадут. Вытер рукавом гимнастерки взопревший лоб, с облегчением дунул в усы и, верный своей натуре, без всяких предварительных объяснений бросился мириться с Парамоновым.

— Комэска, руку! Бывает, и гвардеец отступает. Извиняюсь. Приставляйте ко мне любого инструктора. В рот ему заглядывать буду, табак тереть буду. Руку, комэска!..

Еще минуту назад непроницаемо мрачное лицо Парамонова слегка зарозовело. Но вовсе не потому, что Парамонов был готов списать с гвардейца и поломку самолета, и ранее допущенную оскорбительную развязность бывалого человека. Котлов, возможно сам не подозревая, нанес тому удар посильней словами: «Видел я вами провезенных. В земле видел…» Почти то же Парамонов услышал три месяца назад от Иволгина. Потому-то Парамонов хоть и посветлел лицом, а в душе у него все-таки побаливало. Руку он, правда, подал гвардейцу сразу, но с ответом промешкал, терзаемый другими заботами. И ответил за комэску Анохин:

— У нас инструкторы табак нетертый потребляют. А рты им держать открытыми запрещается. Идите, капитан, помогайте восстанавливать самолет. Я потом вам объявлю свое решение.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Редкостная по своей силе снежная буря, пронесшаяся над долиной Копсан, еще долго являлась предметом для различных толков.

Слухи о том, что велик список пастухов, без вести пропавших, что с пастбищ доселе вывозят в Солнцегорск людей, уцелевших лошадей, овец, все-таки были верны и действовали угнетающе. Связанные с этим же событием разговоры о Кухаре вызывали на лицах авиаторов улыбки. И некоторые даже завидовали Кухарю. «Он теперь военный комендант особого лагеря в степи. Там без ведома Володьки Кухаря не приземлится даже полковник Анохин».

Считалось также — буря, заносы выручили усатого капитана Котлова. Дали возможность гвардейцу быстро оттренироваться и отбыть к своим корешам. А не будь толстого снежного покрова, тому пришлось бы еще потратить время на знакомство с рулежным стартом: предварительно отрабатывать со Шмаковым разбег в «гробу», так в эскадрилье называли ЯК-«спарку», годный для бега только по земле.

Буря внесла изменения и в послужной список военнослужащих.

В частности, в личную карточку Иволгина адъютант эскадрильи записал благодарность за решительные действия в метель. А в карточке сержанта Самсонова старшина собственноручно вывел: «Выговор. Будучи караульным начальником, ходил проверять посты без караульного».

— Переживешь, — сказал Иволгин сержанту Самсонову на предварительной подготовке к полетам. — Переживешь, я думаю.

Самсонов смущенно потупился.

— Вероятно, да, переживу, товарищ младший лейтенант. Не вернулась бы только та буря и не было бы в долине низкой облачности.

Сержант опускал взгляд, даже разговаривая с солдатами, словно стыдился своего резкого зычного голоса. Товарищи его, курсанты, обычно в таких случаях весело вскрикивали.

— Самсонов, воздух!

Самсонов быстро поднимал глаза кверху, а после с улыбкой отвечал:

— Банально, друзья. Но кстати. Спасибо.

Теперь, когда долину неожиданно завалило снегом, Иволгин занятия с экипажем начинал и заканчивал разговором о погоде. Снежная белизна нередко сливалась с белизной облаков; мороз, унты, краги, меховой комбинезон — все это затрудняло управление самолетом. А если к тому же мороз тоненькой серебристой стружкой обкладывал фонарь кабины и, пробираясь в кабины, обжигал лицо, тут Иволгину самому иногда хотелось закрыться цигейковым воротником и… куда ЯК вывезет. Или дернуть сектор газа на себя и — вниз, где потеплей.

«Это мне! А курсанту? — рассуждал Иволгин. — Ему и хотеться такого не должно. Холодно, жарко — вертись! Порядки поточно-зажимной системы жестки. Вертись, особенно в воздушном бою. Нагоняй на противника страху».

Объясняя особенности пилотирования самолета в зимних условиях, Иволгин заканчивал словами:

— Товарищи! В поддавки играть не будем. Я не Александр Васильевич Суворов, но тоже скажу: тяжело в учении — легко в бою. Кто не верит, спросите Самсонова.

Иволгин не замечал, чтобы Самсонов похвалялся своими боевыми вылетами. Но он чувствовал: Самсонов, выслушивая его наставления, относится к ним по меньшей мере невнимательно там, где речь заходила о воздушной тактике. Летал Самсонов на фронте на разные задания. Правда, воздушным стрелком на штурмовиках. Но это, кажется, не мешало парню иметь свои взгляды на то, как выгоднее использовать в бою самолет-истребитель.

Он много видел и слушал фронтовых летчиков. И, естественно, их урокам доверял больше. В этом Иволгин убедился вскоре.

В ясный морозный день встретились над стартом и завязали стремительную карусель капитан Парамонов и лейтенант Борщева. Их самолеты, маневрируя по высоте и горизонтали, порою как бы свивались в один стальной гремящий узел.

Кто из «дерущихся» кого первый поймал в прицел, с земли видно не было. Но все прекрасно понимали: летчики «сражаются» на пределе своих сил и возможностей ЯКов.

Показательные воздушные бои над стартом комэска начал проводить недавно. И с каждым разом в поединке со своим противником, обычно из командиров звеньев, все сильней загибал радиусы виражей и всевозможных крючков при вертикальном маневре.

Иволгин с группой наблюдал за поединком непрерывно. И здесь его вдруг резанул голос Самсонова:

— Эффектно!

Задело Иволгина само слово «эффектно». Самсонов произнес его таким тоном, словно речь шла о каком-то цирковом трюке.

— Эффективно, Самсонов, — поправил Иволгин. — Эффективно!

— По-моему, не очень, товарищ младший лейтенант, — и сержант опустил глаза.

— Самсонов — воздух!

Тот вскинул глаза в небо.

— Извините, дурная привычка.

— Объясните же, почему — не