Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко

На случай вынужденного приземления на территории СССР Пауэрс имел так называемый «Пакет для подкупа», содержавший 7,5 тысячи рублей; две пары золотых часов и два золотых кольца; пистолет с приспособлением для бесшумного боя и 250 патронов к нему, а также «Л-пилюлю» — ампулу с цианистым калием. Применить её надо было в случае пленения.

У Пауэрса «Л-пилюлей» служила игла, пропитанная ядом кураре. Её поместили в серебряную монету достоинством 1 доллар. Монету он прицепил на браслет к часам, но так и не решился ею воспользоваться.

Глава третья

Дипломатический конфуз

Когда 1 мая Пауэрс не прибыл в Норвегию, в ЦРУ заподозрили неладное. В результате анализа радиоперехватов были получены данные, что советские войска ПВО в районе Свердловска пытались уничтожить какой-то самолёт. Американские генералы пришли к выводу, что U-2 сбит и пилот погиб.

3 мая 1960 года Госдеп озвучил «Метеорологическую легенду прикрытия полётов» в следующей редакции:

«Самолёт U-2, проводивший метеорологические исследования в высоких слоях атмосферы у советско-турецкой границы, сбился с пути. Пилот в результате нарушения кислородного снабжения мозга потерял сознание, и самолёт угодил в воздушное пространство СССР».

5 мая 1960 года в 6.00 население СССР разбудил голос Юрия Левитана:

«Внимание, внимание! Работают все радиостанции Советского Союза! Передаём заявление Первого секретаря ЦК КПСС Председателя Совета министров СССР товарища Хрущёва Никиты Сергеевича!»

В своей традиционно истеричной манере Хрущёв сообщил, что советские ракетчики сбили самолёт-шпион, и осудил «американские агрессивные круги, которые провокацией пытаются сорвать Парижскую встречу в верхах».

В ответ США упрямо твердили о научной цели полёта.

6 мая Хрущёв вновь выступил по радио. На этот раз он заявил, что «лётчик живёхонек и не рыпается». Добавил, что умолчал об этом намеренно, так как в противном случае американцы «снова сочинили бы какую-нибудь басню».

Вслед за радиообвинениями Хрущёва в Белый дом из Кремля поступило официальное заявление, которое повергло американскую администрацию в шок:

«Советское правительство на заседании Верховного Совета СССР сделало заявление, что пилот сбитого самолёта находится в Москве… Фрэнсис Гэри Пауэрс дал исчерпывающие показания… В распоряжении советских властей имеются неопровержимые доказательства шпионского характера полёта…»

По мнению ведущих средств массовой информации мира ещё никогда в истории дипломатии американское правительство не попадало в столь обескураживающий конфуз.

16 мая 1960 года Хрущёв прибыл в Париж, но отказался принять участие в конференции, так как Эйзенхауэр не принёс ему публичных извинений за пиратский полёт U-2. Разумеется, визит американского президента в Москву был отменён.

Глава четвёртая

Антигерой поневоле

17 августа 1960 года в Москве в Колонном зале Дома союзов начался судебный процесс над Пауэрсом.

Американскую сторону, кроме адвоката, на нём представлял опытный репортёр Си-би-эс Сэм Джафф. Перед отъездом в СССР он, жена пилота и его отец прошли инструктаж в штаб-квартире ЦРУ. На процессе они держались вместе и слышали, как Пауэрс, покидая зал суда, тихо произнёс:

«Не верь, отец, что меня сбила ракета. Меня сбил самолёт, я видел его собственными глазами».

Но лишь один — Джафф — придал значение брошенной мимоходом фразе. Профессиональное чутьё подсказало ему: за этими словами кроется тайна и сенсация!

Вернувшись в США, Сэм Джафф начал собственное расследование причин и обстоятельств провала шпионской миссии Пауэрса, однако смерть помешала ему довести расследование до конца. Начатое им дело через 30 лет завершил репортёр из «Нью-Йорк таймс» Майкл Р. Бешлос.

…Мы никогда не узнаем, как ему удалось расспросить Пауэрса, найти и разговорить Игоря Ментюкова, кто 1 мая 1960 года «подрезал крылья» самолёту-шпиону.

Известно лишь, что из поездки в Тверскую область, где Бешлос встречался с жившим там подполковником в отставке Ментюковым, американец привёз несколько десятков аудио- и видеокассет.

В 1993 году Бешлос выпустил книгу «Mayday: Eisenhower, Khrushchev and the U-2 Affair», 1993 («Первомай: Эйзенхауэр, Хрущёв и история с U-2»,1993).

Своё повествование Майкл Р. Бешлос подытожил не без издёвки: «…дело Пауэрса, как это бывает с делами такого рода, претерпело 4 стадии — шумиху, неразбериху, наказание невиновных и награждение непричастных…»

Глава пятая

Свидетельствует Пауэрс (из книги М. Бешлоса)

«…В 5 часов 56 минут я достиг границы, и, следуя инструкции, выключил радиосвязь, чтобы не быть обнаруженным средствами ПВО. Завершив фотосъёмку в районе Аральского моря, на высоте 68 тыс. футов взял курс на Свердловск.

Примерно в 25–30 милях к юго-востоку от Свердловска снизился до 60 тыс. футов, чтобы сделать серию снимков. Неожиданно надо мной возник русский истребитель. Я отчётливо видел красные звёзды на его крыльях.

Через мгновение я услышал громкий хлопок, какой бывает в момент преодоления самолётом звукового барьера, и впереди меня вспыхнуло шарообразное пламя. Я понял: это — сопло русского истребителя. Неведомая сила закрутила меня так, что я потерял ориентацию в пространстве, затем бросила самолёт вниз, а меня прижала к приборной доске…

Я действовал, как робот, пытаясь удержать планер в горизонтальной плоскости. Несколько секунд мне это удавалось. Но затем он перестал мне подчиняться и вошёл в пике…

На высоте 30 тыс. футов я понял, что не смогу воспользоваться катапультирующим устройством и привести в действие взрывное устройство, чтобы уничтожить самолёт, как то предписывала инструкция…

Я открыл крышку кабины и отстегнул пояс. Центробежной силой половину моего тела прижало к приборной доске, а вторая половина меня уже висела снаружи. Оказывается, я забыл отсоединить патрубки кислородной маски, они-то и удерживали меня.

Немного погодя я всё же освободился от патрубков. Парашют открылся сразу, как только я покинул кабину. В это время я находился на высоте не более 20 тыс. футов…

Я рухнул (согласно моей карте в 24 километрах от Свердловска у деревни Поварня) на вспаханное поле. Ноги по колено ушли в разрыхлённую почву.

Я осмотрелся. Неподалёку лежали обломки моего самолёта. В силу конструктивных особенностей он спланировал и приземлился без моей помощи, а при ударе о землю развалился на части. В радиусе 20 ярдов валялись крышка кабины, специальные контейнеры, лопатки компрессорной турбины и просто куски металла, вырванные из корпуса…

Меня окружили неряшливо одетые мужчины и женщины. Я догадался, что это — фермеры. Они помогли мне погасить парашют, улыбались и хлопали меня по спине.

Их восторг сменился агрессией, когда я дважды произнёс:

“I’m american pilot!”

Они обыскали меня и отобрали висевшие на поясе пистолет и нож. Всё это время они кричали что-то вроде

“You bloody american bastard spy!” (Ты — грёбаный американский шпион!).

На меня посыпался град ударов, причём женщины проявляли наибольшую активность. Слава Богу, моё лицо было защищено стеклянным небьющимся щитом и кислородной