Сиамский код - Александр Леонидов

это правило. Исключения только подтверждают это правило – по законам «больших чисел»… Но только на этих исключениях, лишь подтверждающих правило, и держится ещё жизнь на Земле. – А потом, распаляясь, продолжал: – Никому ничего не интересно, поелику человек в непотревоженном состоянии своём – существо ленивое и глупое. Если менторы, скучая уделом, перестанут ленивой палкой вбивать в него классиков – он забудет даже и классику. Только на этих исключениях, на этом полупроценте чудаков, лишь подтверждающем общее правило, ещё и существует человеческая культура.

– Это всё понятно, Василий Викторович, но меня больше интересует: как там с моей кандидатурой?

– Твоя кандидатура, Александр Романович, проходит по всем статьям! Королевство Сиам запрашивает нашего представителя. Разумеется, со знанием языка. Тебе плюс. Желательно, из русских… Ну, ты же под это и готовился: конная гвардия сиамского короля скопирована в своё время с русской гвардии… Им нужен знаток. Я, как главный по русским, тебе «добро» даю. Рейхсканцелярия утвердила. И, что интересно, японцы, для которых Сиам – младший брат, – тоже настаивают на твоей персоне! Вот ты, поистине, тот пострел, который везде поспел!

Стыдно хвастаться, но в тот день я стал самым высокопоставленным советским агентом в иерархии наших противников во Второй мировой войне. Русско-немецкий генеральный инспектор кавалерии королевства Сиам оказывался в самом средоточии всех тайн и интриг секретной дипломатии: гитлеровской, японской, сателлитов. По сути, меня делали техническим заместителем сиамского фюрера Пибула Сонграма, и я знал то, что знал Пибул, а Пибул знал всё, что знали в Токио, а в Токио знали очень многое, что знали в Берлине…

По этому поводу «товарищ Трофимов» снова пробрался в Берлин по сложной легенде, чтобы пожать мне руку, и – даже заискивающе, снизу вверх глядя мне в глаза.

– Это нужно? – спросил я для проформы.

– Это так хорошо, Александр Романович, что лучше и не придумаешь! – не стал играть со мной посланец Кремля. – У нас у всех – приказ Верховного. Понимаете, Верховного, Самого! Любой ценой вытянуть японскую армию на юг! Делайте что хотите, но оттяните на юг хотя бы часть японских сил… А я теперь вижу, как мы сможем это сделать, и хотел бы обсудить с вами ваше видение составленных в генеральном штабе планов…

– Аня остаётся здесь?

Трофимов сразу не понял, какая Аня и зачем, потом улыбнулся:

– В силу особой значимости операции и надёжности вашей с ней легенды, принято решение: Аня едет с вами…

* * *

Перед отъездом в Сиам я снова и снова обивал пороги роскошного кабинета директора Russische Vertrauensstelle, обсуждая русские интересы в моём назначении. У Бискупского были свои виды, я же клянчил у него ключи от сиамской белоэмиграции, рассчитывая заполучить в свои руки ещё и эту, особую, как призрак покойной империи, агентурную сеть…

– Завидую вам! – сказал Бискупский, впрочем, с сочувствующей интонацией. Он пытался подбодрить меня, но выходило у старика-домоседа довольно натянуто. – Сиам, почти Эдем! Не каждому дано получить свыше… – он захихикал глухо, генеральски, словно бы табачно кашляя, – кхе-кхе, манго небесное!

Да уж, чего-чего, а манго я в этой жизни накушался до оскомины. Я его вкушал и с кокосовым молоком, и с клейким рисом, и в десертной форме, желеобразно обрамлённой другими фруктами. В Сиаме угощали разными манго: например, с зеленой невзрачной кожурой: молодая спелость. И с ярко-желтой – это уже «вторая спелость» тайского манго. Но были у меня знакомые, которые уверяли: лучшее манго – это переспевшее, когда у него на кожуре морщинки и темные пятна, и проминается он от малейшего прикосновения…

Манго не стало моим любимым десертом только по одной причине: в юности у князей Урусовых в гостях я кушал сказочный молочный киселёк, а в доме Званьевых – особым образом засахаренные печёные яблоки. Подозреваю, что дело тут в особой восприимчивости, свойственной юным годам, но и в старости не могу припомнить десерта соблазнительнее того молочного киселя и тех печёных яблочек!

А в 1938 году манго и вовсе казалось мне плодом из преисподней, обрамляющим вход человечества в ад…

От Бискупского, который с наигранным усердием нахваливал Сиам, сосватав меня туда и считая себя за это большим молодцом, я узнавал много нового, оказавшегося… отнюдь не новым! Далёкая экзотическая страна, единственный сателлит императорской Японии, срисовала для себя фашизм, как под копирку, оказавшись на поверку «классикой антикоминтерновского жанра».

Её фюрер, Пибул Сонграм, пришёл во власть на «фашистской волне», в 1934 году, опираясь на «Ювачон» – молодёжные вооружённые отряды штурмовиков, слепо преданных своему вождю.

Дебютировав, как и большинство фюреров мира, свирепым карателем, растоптав местную революцию, больше похожую на средневековую крестьянскую войну, и консервативных монархистов во главе с принцем Боворадетой, Пибул начал традиционные для фюреров всей планеты речи, будто бы под кальку с языка на язык копируемые: что он, разумеется, вне политики, что он за всю нацию, и не должно быть, само собой, «правых» и «левых», а только безусловно – единство всенародной солидарности…

Пошла волна националистической и милитаристской пропаганды, мозги промывали по европейской «методичке», начиная со школьного возраста. Пибул не ленился читать и лично править сценарии фильмов героико-исторической нацистской тематики: «Кровь тайских солдат», «Кровь Суфанбури», «Принцесса Сенви». Там всё, к чему я привык в Германии, только в роли немцев – тайцы. Немного смешно видеть такую узкоглазую пародию на Рейх (Аня на неё шипела со злости, как затравленная кошка), но очень узнаваемо…

Сиамский фюрер предсказуемо придумал пантаизм – и не путайте с пантеизмом. Основной принцип пантаизма – объединение всех тайских народов под властью тайского короля. Тайцы – сверхнация, рождены править миром, или хотя бы континентом, высшая раса, и далее по списку. У фюреров всех сторон света в этом списке меняются только имена собственные, а пункты программы – последовательно неизменны.

– Василий Викторович, – запросил я, изображая дурака, что для таких, как я, нетрудно, ибо недалеко от правды. – Для меня, как для младшего и возрастом, и чином, очень важно ваше мнение наставника… Уж позвольте мне так вас называть…

– Ну-ну! – приосанился Бискупский.

– Я просто и бесхитростно желаю понять! Вот смотрите, в мире десятки стран, вожди которых объявили своё население сверхнацией и сверхрасой! Сейчас они сотрудничают между собой, чтобы уничтожить коммунистов, это понятно и благородно, – но дальше что? Что будет делать Столица Мира Германия с Сиамом, в котором высшей расой официально провозгласили не арийцев, а тайцев?

– Признает их арийцами, как японцев… – ухмылялся этот жук Бискупский.

– А если серьёзно?

– Саша, если серьёзно, то… Об этом не следует болтать, ты не дитя, сам понимаешь, но следуя