Сиамский код - Александр Леонидов

Там и набрался идей для будущей сиамской партии Хана Раса'дон. Мечтая о революции… Революционная юность для пюре из «фюреров» и едучих «дуче» – самое обычное, я бы сказал, стандартное дело. Берлинская белоэмиграция уповала на этот стандарт по формуле «раз уж и в Сиаме, то далее везде».

– Между прочим, сиамский король – кавалер ордена Андрея Первозванного, высшей награды Российской империи, – с ложной многозначительностью сказал мне Василий Викторович Бискупский, будто неведомо мне, как монархи раздают друг другу свои награды сувенирами. – И далее предавался мечтаниям, подведя к большой карте мира на стене: – Сейчас самый момент ударить по Советам! Вот, взгляните, Клотце, положение для Совдепии самое паршивое из всех возможных… Адская комбинация… Япония уже начала войну под Владивостоком… Мне хорошо знакомы эти места, Клотце, я там нефть добывал когда-то, и мощь японской армии хорошо знаю ещё с пятого года… Здесь, на Западе, Германия имеет все авансы от Польши-зазывалы, какие только можно вообразить…

– Неужели все так серьёзно, Василий Викторович? – сыграл я профана, хотя моя стремительно белеющая в эти дни причёска доказывала понимание адской сущности «комбинации».

И тут случилось то, что выглядит ошеломляюще странно, но к чему я в эмиграции уже успел привыкнуть: эмоции Бискупского вдруг разломились рвано, как бывает со свежим калачом в сильной руке. У него, словно у шизофреника, резко сменилась тональность: бравурный тембр нацистского бонзы стал трагическим обертоном русского генерала…

– Более чем, барон! Поляки просто сошли с ума! Раскрыли пасть всё жрать, как переваривать будут, и не думают… Польша сейчас в руках маршала Эдуарда Рыдз-Смиглы.

– Да, я знаю…

– А знаете ли вы то, что для него война с Россией – цель и смысл всей жизни с младых ногтей?!

Бискупский подошел к своему шикарному огромному резному столу, отложил в сторону увеличительное стекло в серебряном окладе и золоченый нож для резания бумаги. Учительски поднял в руке увесистую книгу, поправил пенсне на носу:

– Вот, Клотце, послушайте, что случилось в годы Гражданской войны. Наш Антон Иванович, Деникин-то, писал Пилсудскому… Вот, смотрите, как современно…

Бискупский стал читать занудным речитативом:

– «В эти тяжкие для России дни вы, поляки, повторяете наши ошибки едва ли не в большей степени. Я разумею стремление к занятию русских земель, не оправдываемое стратегической обстановкой. Вводимое в них управление, отрицающее русскую государственность и имеющее характер колонизации; наконец, тяжелое положение русской Православной церкви как в Польше, так и в оккупированных ею русских землях».

Каково, Александр Романович?! Вот она, польская морда, оскалилась, как и нонче… Но дальше, Клотце, слова Деникина, слушайте дальше: «Русские армии юга вынесут новое испытание. Конечная победа наша несомненна. Вопрос лишь в том, как долго будет длиться анархия, какою ценой, какою кровью будет куплено освобождение. Но тогда, встав на ноги, Россия вспомнит, кто был ей другом. От души желаю, чтобы при этом не порадовались немцы. Уважающий Вас А. Деникин».

– Видимо, есть ситуации, которые всегда сегодняшние! – покивал я, прекрасно понимая, как мало меняется в веках самоубийственный польский гонор.

– Это ведь и в наш огород камешек, Клотце, про немцев-то… Кто сейчас разберет, может, тут есть какая-то глубинная правда…

– Василий Викторович, то, что поляки на Россию смотрят, как козлы в огород, не один Деникин писал…

– Да, верно! Но теперь мы снова стоим перед историческим выбором: разгромить большевиков в союзе с поляками или дать им выжить, отвергая помощь поляков… И для меня, Клотце, ответ на этот вопрос уже не так очевиден, как несколько лет назад… Несколько лет назад Россия лежала в тифе и руинах, сделать ей хуже уже нельзя было… А сейчас она встает на ноги, что-то строит, на что-то надеется… И вот сейчас у нас в руках их кощеева смерть – в польском яйце… Уж поляки-то наших русачков не пожалеют…

* * *

Я знал это и без Бискупского. Жизнь лимитрофа[34] – болезнь: если не физическая, то психическая. Лимитрофянин, пропитавшись, как губка, странной, парадоксальной «гордыней второсортности», «апломбом холуйства», – живёт не собой, а убийством того, на кого сфабриковавшими его фабрикантами натравлен. Как цепной пёс, хрипящий в ошейнике, мечтающий сорваться с цепи не на волю, а рвать клыками объект своей одержимости…

Трагедия Польши и поляков – в их безумии, а их безумие заключено в простой формуле: жить с Россией Польша не хочет, а без России не может. Польша снова и снова, вылизывая сапоги врагам русских, выпадает из жизни, ликвидируется в полный ноль. И всегда по одной причине: внутри России ей было жить нестерпимо, а снаружи – невозможно.

Как яркий пример самоубийственной польской одержимости – выступает фанатичный фашистский ублюдок Рыдз-Смиглы. Этот никогда и ничем кроме попыток уничтожить Россию не занимался (отчего в итоге его собственная страна развалилась до небытия).

К оккупации Польши немцами, к отмене польского государства и тотальному истреблению славян на этой территории Рыдз-Смиглы шёл упорно, и не сворачивая, всю свою жизнь, с колыбели. Устранив немцам все препятствия на этом пути, какие только мог. И дал, по современному выражению, «мастер-класс»: как стать самым злым врагом всего славянства, будучи при этом этническим славянином…

Смиглы окончил офицерскую школу союза «Strzelec» («Стрелец»), созданную австро-германцами в 1909 году в Галиции для подготовки польской молодежи к войне с Россией. Как он стал тогда служебной собакой австро-немцев, так ею и оставался, разве что под конец к другому хозяину, в лице англосаксов, но с прежней раболепностью, прибившись.

Все ступени офицерской карьеры Рыдз-Смиглы прошёл, убивая русских. Его учили и готовили воевать только с русскими. Другого противника этот скудоумный дегенерат не умел вообразить. Именно поэтому его огромная (числом) панская орда оказалась так очевидно не готова воевать на западе. В первую очередь, морально не готова! Куда там картине Репина «Не ждали!» рядом с польским изумлением после гитлеровского вторжения…

В мировой войне Смиглы, немецкий холуй и пресмыкатель, воевал с русскими в составе легионов проходимца Пилсудского, командуя батальоном, а потом полком. В 1917 году Смиглы возглавил Польскую Военную Организацию – снова для войны с Россией, пусть уже совсем другой, – но в его мозжечке цепного пса «хороший русский – мёртвый русский». В апреле 1919 года именно Смиглы ворвался в Вильно, открыв эпоху польских колониальных захватов на территории бывшей Российской империи.

В 1920 году, командуя уже целой армией, занял Киев. И стал руководить Украинским фронтом –