Сиамский код - Александр Леонидов

развернутым против России. С 1921 года будущий маршал Польши служил инспектором Польской армии, которую инспектировал на предмет войны с Россией. Он прижался спиной тылов к западной границе, и все стратегические запасы лимитрофа гитлеровцы захватили в первый же день после вторжения.

Если бы кто-то в 1938 году спросил, кто более злой враг СССР – Рыдз-Смиглы или рейхсканцлер Гитлер, то ответ, независимо от политических пристрастий, по всему спектру партий был бы однозначным: конечно, разумеется, естественно – Рыдз-Смиглы! В сущности, счет к Гитлеру у русских был тогда ничтожным.

– Он поприжал Коминтерн, – говорили мне эмигранты. – Да ведь и в Кремле понимать должны: Коминтерн шпионил в пользу Советов! Это чисто оборонительное действо… Даже обижаться на такое неудобно. А вот Рыдз-Смиглы – тот, действительно, «несгибаемый искатель русских скальпов», вождь австрийской закваски ненависти, запредельной и одержимой, совсем не оборонительной!

– Так ведь и Гитлер из Австрии…

– Ну, он совсем из другой Австрии! Он художник, эстет, романтик!

– А Смиглы?

– А Смиглы – мясник…

* * *

Трофимов, прощаясь (он убывал большим крюком, через Швецию), сдавил мою руку в тисках своей могучей шахтерской пятерни и шутливо посочувствовал, чтобы сбить ненужный пафос прощания:

– Наверное, непросто пережить Анину реакцию на продление контракта с вами?

– Да уж, Халва в этот раз была особенно «сладкой»!

– Мрачно молчала?

– Если бы! Вы бы знали, товарищ Трофимов, какую головомойку закатила мне эта истеричка, убеждённая, будто я настоял на её поездке со мной! Сколько я услышал и про себя, и про царизм, и про чёрных баронов, и про этот несчастный Бангкок!

– Странно… – улыбался Трофимов в отращенные по случаю конспирации усы, и мне казалось – со смущённой подначкой. – Если судить здраво, то она не вам, а мне должна была эту истерику устраивать! Ведь это же я решаю вопрос, когда и куда ей ехать…

– А вам она что сказала?

– Одно слово: «ладно». Полная чухонская бесчувственность во взгляде. «Надо так надо».

– Вот дрянь! – не сдержался я.

– Будьте к нашей Аннушке снисходительны…

– Ну тогда… – покладисто смягчился я. – Маленькая дрянь!

9

То, что известно мне, безусловно, известно и японцам. Оттого-то они так настойчиво долбят наши дальневосточные ворота, силой самурайского меча принуждая Гитлера принять польские предложения дружбы.

В тот момент все, кроме охваченного какой-то странной куриной слепотой Гитлера, понимали, что ключ к мировому господству уже у Германии в кармане! И теперь от нас требовалось мастерство карманников, чтобы извлечь оттуда этот ключ и передать в Москву…

– Вот, Клотце! – энергично фехтовал указкой в сторону беззащитной карты Бискупский. – Извольте видеть! Советы явно попали уже в тиски войны на два фронта, а Германия сегодня, как никогда, обеспечена с Запада, и сможет исполнить давнюю мечту семейства геншабистов Мольтке: воевать с Россией без ножа в спину… Этому бедолаге, братцу Йозефу, нужно проявить просто дьявольскую ловкость, чтобы вылезти из этого медвежьего капкана…

– Василий Викторович, братец Йозеф – человек с головой, этого нельзя не признать…

– А говорят, сын сапожника… Черта с два, Клотце, я вам скажу, что почти уверен: этот Йозеф Сталин – сын нашего великого путешественника Пржевальского…

– Что за странная фантазия, Василий Викторович?

– Ну, во-первых, Клотце, Пржевальский бывал в Гори за девять месяцев до рождения братца Йозефа… Это ещё, конечно, ничего не доказует, но есть другое: вы сравните фотографии, это же просто одно лицо, так и уверуешь в переселение душ… И, наконец, Александр Романович, он умен, этот братец Йозеф, очень умен, тут хорошая наследственность, не иначе…

– По-моему, Василий Викторович, он наш враг, лидер большевизма, а вы говорите о нем с симпатией.

– Милостивый государь, врагов нельзя недооценивать! Я понимаю, что Советская Россия попала в петлю, и мы должны по этому поводу раскупорить бутылку шампанского, но – увольте, сударь, не могу… Не могу… Советская-то она советская, но ведь Россия! А тут ещё поляки эти, вот уж от кого помощь принимать побрезговал бы…

– Может, Василий Викторович, и наш обожаемый фюрер побрезгует? – спросил я с невинным выражением лица.

– А что?! – просиял Бискупский. – Это мысль! Фюрер всегда ненавидел поляков, это уж у него не отнимешь! А сколько гадостей он только мне рассказывал про Пилсудского! Что, если попытаться подогреть это славное чувство с нашей стороны, а, Клотце?!

И Бискупский мальчишески, озорно подмигнул.

Мне стало даже неудобно. Получается – я с неимоверной ловкостью только что завербовал главу русской эмиграции в Третьем рейхе и доверенное лицо фюрера. Мне и делать ничего не пришлось, только чуть-чуть подтолкнуть, а он сам уже продумывает детали спасения России в безвыходной ситуации.

– По крайней мере, вот что пишет генерал Деникин теперь! – закрепил я эффект, доставая из бокового кармана пиджака эмигрантскую газету. – «Не цепляйтесь за призрак интервенции, не верьте в крестовый поход против большевиков, ибо одновременно с подавлением коммунизма в Германии стоит вопрос не о подавлении большевизма в России, а о „восточной программе“ Гитлера, который только и мечтает о захвате юга России для немецкой колонизации. Я признаю злейшими врагами России державы, помышляющие о её разделе. Считаю всякое иноземное нашествие с захватными целями – бедствием. И отпор врагу со стороны народа русского, Красной армии и эмиграции – их повелительным долгом».

– Это что, Деникин написал? – спросил Бискупский растерянно.

– Он самый… Вот, «Русское слово», позавчерашний выпуск…

– Антон Иванович совсем с ума сошел! – поджал губы Бискупский, будто получил личное оскорбление. – Надо же такое накалякать… Хотя, Клотце, пусть не во всем, но в чем-то он ведь прав, а?

– Определенное рациональное зерно есть… – неопределенно хмыкнул я.

– Клотце, я понимаю, что вам велели в абвере: любой ценой отваживать японцев от экваториальной войны… Это правильно, конечно, и это приближает реализацию нашей главной цели – падение большевизма… Однако я вам скажу – не как начальник, а просто как старший друг: не слишком там усердствуйте в Сиаме, барон, положитесь на волю Божью, Бог подскажет…

– Именно так я всегда и действую, Василий Викторович! – заверил я старика. – Всегда жду знамений с небес…

– Это правильно… Жизнь такая сложная стала, так тяжело разобраться… Но надо жить, надо на Христа уповать, что вразумит… Я, Клотце, про поляков фюреру обязательно скажу, стыдно с ними в одном строю ходить, стыдно, хоть, может быть, и выгодно это сейчас, а потом аукнется… Все же мундир вермахта марать негоже…

– Василий Викторович, – начал я нагло обманывать беднягу-генерала, – поляки дрянь, они обязательно провалят порученный им участок фронта, и Красная армия выйдет в тыл к вермахту… У меня есть книга про Аустерлиц