Сиамский код - Александр Леонидов

– Не я убила твоего тестя, – сказала мне Аннэ после долгого, сопящего по-детски молчания.

– Ну, так и не я расстрелял твоих маму с папой! – сорвался мой крикохрип встречным аргументом.

Дальше Анина мысль двигалась чисто женским манером.

– Саша… А твоя Софи… Что с ней стало? Её тоже…

– Нет, упаси Бог! – заслонил я нарождение страшного слова на губах прекрасной финки. – Софочка в Ленинграде, она живёт с моим младшим братом, он то ли полковник, то ли уже генерал в аэровоздушной академии… С детства бредил самолётами…

– Погоди, как же так? Она с твоим братом? Почему?!

– Как почему? Я фон Клотце, она фон Клотце, Геннадий – фон Клотце. Я выбыл, фон Клотцев осталось трое…

– Трое?

– У меня с Софи дочка родилась, прямо перед войной… Но теперь, говорят, их стало много больше… Ленинградских фон Клотце…

Тут холодная Халла поразила меня до глубины души. Я ожидал от этой острогранной финки чего угодно, но только не такого!

– Она тварь, твоя Софи! – вдруг отчебучила Аннушка. – Она распутная женщина, она очень плохо поступила…

– Ты совсем свихнулась?! – взбесился я, вскочил с половика и стал нервно ходить в замкнутом, как узкая клетка, пространстве. – Как ты смеешь так о ней говорить?! Она думала, что я погиб…

– Но не проверила этого…

Раньше такая мысль не приходила мне в голову. Правда, а почему Софи решила, что я именно убит? Я уехал на фронт и пропал без вести. Мало ли каким образом пропадают без вести на фронте, не все ж убиты!

– Генни всегда был рядом! – всё визглявее стенал я. – У них одинаковая фамилия! У неё маленький ребёнок на руках, откуда она в голодный год взяла бы продовольственные карточки?!

– А твой младший «Гений» не мог просто так с ней поделиться? Ну, по-родственному, без встречных интимных услуг?!

– Прекрати! Прекрати! Ты подлая, как змея, холодная рептилия!

– Какая есть… Иди спать на кровать и оставь меня в покое. Прости, что сорвала твои влажные сны о легко бросившей тебя красотке…

– Сама иди на кровать! После такой подлости, Аня, я тебе половичок этот ни за что не уступлю!

Спали мы в ту ночь очень неудобно: мало того, что качка, так ещё и на жёстком, в проходе, по-собачьи. Но я сделал вид, что машинально, во сне, обнял её. А она сделала вид, притворяясь спящей, что этого не заметила…

* * *

Утром она не сбросила резким жестом, как я от неё ждал, но медленно и мягко отняла мою ладонь от своего бедра. И сказала, обернувшись, глаза в глаза, очень внимательно пронзая меня взглядом:

– Сам не знаешь, чего желаешь, барон! Ты имел дело с женщинами декаданса, гнилыми и расщеплёнными, а я… Такие, как я – цельнометаллические, понимаешь? Я если полюблю, то до смерти! Не боишься?

Я не нашёл ничего лучше, чем прибегнуть к только что заклеймённому декадансу, и пустился в рассуждения сэлонн-фасона: мол, из того исходного ничто, каким является человек, можно выйти в игру любого толка. И никакая не глупее – впрочем, и не умнее другой.

Можно, например, сыграть «нового человека», о котором грезили революционеры прошлого века, цельнометаллического, и это, хоть и не умно, однако ж не глупее, чем потратить всю жизнь на кровопийство или сбор крашеных бумажечек…

Или камушков, которые даже не ты, а кто-то незнакомый и уже покойный, когда-то отделил от речной гальки, выдумав считать «драгоценными».

– Вот ты к чему всё это наплёл, Александр Романович? – смотрела на меня Аня Халва скептически, но уже и несколько добродушно.

– К тому, чтобы ты уже начинала надевать на себя эти условные камушки, поелику нам надобно идти на раут в высшее общество…

– А я действительно там нужна? – скривилась дрянная девчонка.

– Нет, ну если ты хочешь на ровном месте усомнить нашу с тобой легенду, то сиди в каюте, я солгу, что у тебя мигрень… Мне не привыкать к вранью из-за таких, как ты!

А сам думал – до чего же вредный характер у моей связной! Другую дамочку из примерочной – палкой не выгонишь, хлебом не корми, дай примерить разные наряды, а эта даже и не посмотрела на яркие упаковки, которые я для неё принёс. Как сложил в углу бумажные логотипированные пакеты и шляпные круглые коробки – так там и лежат…

– Ладно, ладно… – отозвалась лентяйка, усовестившись, и стала переодеваться.

– Мне выйти? – смутился я.

– Ну, если ты хочешь на ровном месте усомнить нашу с тобой легенду, – улыбнулась она через плечо, стоя ко мне обнажённой спиной, – то выйди и постой в коридорчике… А я, если что, совру, что мы поссорились. Мне ведь не привыкать к вранью из-за таких как ты, барон!

Женская мода кануна Второй мировой войны, перед самым обрывом, – стала более хищной, обострённой, а неотъемлемой частью образа светской женщины выступила многослойность аксессуаров. Складочки, накидочки, длинные бусы в несколько слоёв, кольцевые браслеты, ярко декорированные сумочки…

Конечно, если красота у девушки прирождённая, то её ничем не скроешь, а вот подчеркнуть можно. Аня Халва стала совсем убийственной в шёлковой повязке с пером на голове, небрежно обернув плечи пушистым боа, в «кратенькой», но собольей меховой накидке, в чулках сеточкой, мерцавших обжигающим желанием из-под длинного разреза бального платья. Лиловые длинные перчатки выше локтя – дошлифовали её пати-образ до безупречности.

Она очень старалась – но нервничала в светском обществе, посреди сиятельных господ круизного лайнера, и частенько утирала своей бальной перчаткой взмокший высокий лоб.

И, желая выглядеть «своей», раствориться в органичном единстве с публикой, согласно легенде, хватала у официанта бокалы с винами не глядя…

– Так не делается, девочка моя! – процедил я ей тихо, почти шёпотом. – Не то чтобы за нами специально наблюдали, но всё же нельзя запивать «Шато-Марго» «Шато-Икемом». Это неприлично… Между бургундским и бордоским непременно надо перебить вкус апеласьон-рокфором…

– Я минералкой запиваю… – смутилась Аннэ.

– Милая моя, это же минеральная вода «Кезак», с родины римского папы Урбана Пятого… А ты её взахлёб, как из-под крана…

– Всё включено в стоимость поездки!

– Я знаю, Анненька! Но нам не стоит привлекать к себе лишнее внимание. У всех есть свои маленькие тайны. Например, апеласьон здесь поддельный, я по вкусу чувствую. И мы с тобой поддельные. Нарушение цепочки следования вин на дегустации может разрушить легенду…

– Господи, да как же в них разобраться-то?!

– Я, конечно, не знаток, но в любой петербургской казарме знали простое и верное правило: чем темнее мясо, тем темнее