Римская военная машина. Производство вооружения в ранней Римской империи - Андрей Евгеньевич Негин

римских изготовителей луков и стрел пока не представляется возможным. Ясно одно — это были хорошо подготовленные специалисты, обучение которых должно было начинаться их отцами еще в детском возрасте. Только после долгих лет работы можно было стать настоящим мастером своего дела. Недаром источники специально выделяют мастеров по лукам (arcuarii) и даже изготовителей стрел (sagittarii) среди прочих, работавших в легионных мастерских (D. L, 6, 7). Их деятельность в рамках этих предприятий в эпоху принципата подтверждается данными археологии, поскольку заготовки костяных накладок найдены в Корбридже{418}, Карлеоне{419}, Интерцизе{420}. С образованием государственных оружейных заводов были открыты специализированные производства луков и стрел в Конкордии (совр. Конкордия Саджитария), Тицине (совр. Павия) и Матиско (совр. Макон) (ND. Oc. IX, 22, 26, 30).

При производстве расходуемого вооружения{421}, такого, как стрелы либо даже пилумы, необходимо принимать во внимание два немаловажных критерия: эффективность в производительности и себестоимость продукции. Проблема перерасхода материала, часть которого в ходе процесса неминуемо утрачивалась и шла на лом, решалась за счет того, что все это оружие выковывалось из одного куска железа, совершенно без швов и с использованием минимального количества металла. Его производством могли заниматься даже малоквалифицированные работники, поскольку обучить изготовлению этого требовавшегося в больших количествах оружия было гораздо проще, чем ковке доспеха или шлема. При этом масштабы производства расходуемого оружия могли быть очень большими.

В этой связи интересно захоронение металлического лома, обнаруженное в крепости Инктатил, в котором содержалось около одного миллиона гвоздей, чей вес составляет семь тонн{422}. Данная находка свидетельствует о практике массового производства вещей под конкретные нужды, и несомненно, что, подобно гвоздям, расходуемое оружие также заготовлялось впрок и складировалось с соблюдением необходимых предосторожностей, предотвращавших ржавление (обработка жидкими смолами, битумом, свинцовым суриком или свинцовыми белилами и гипсом) (Plin. HN. XXXIV, 43).

Как показали исследования римских наконечников копий, они не были закалены{423}. Д. Сим предположил, что отсутствие практики закаливания расходуемого оружия являлось целенаправленной политикой римлян, которые очень часто сражались с противником, не защищенным доспехом{424}. Вследствие этого такой незакаленный наконечник все равно поражал незащищенного вражеского воина, но если бы это оружие изготавливали из закаленной стали, тогда для его производства и возможной починки после использования потребовались бы навыки более опытного кузнеца{425}.

В отличие от изготовления стрел и копий, ковка меча представляла собой более сложный процесс, ведь оружейнику нужно было добиться сочетания двух немаловажных особенностей, присущих этому виду оружия. Во-первых, меч должен быть достаточно твердым, чтобы его лезвие как можно меньше деформировалось, и он не стал бы непригоден к использованию вскоре после его изготовления. Во-вторых, меч должен быть гибким, ибо излишне жесткий клинок был слишком хрупок и постоянно подвергался риску быть сломанным в бою. В то же время было важно, чтобы лезвие не сгибалось при сильном ударе, а было упругим. Это особенно было актуальным при изготовлении мечей с длинным лезвием (spatha).

В римский период таких характеристик твердости железа можно было достигнуть двумя способами:

1. Сделать лезвие меча из ламинированной стали, т. е. путем сковывания вместе различных по жесткости кусков металла.

2. Провести цементацию готовой детали из мягкой стали, т. е. увеличить в ней содержание углерода. В последнем процессе материал накапливает углерод за 6 часов на глубину до 2 мм. Резкое падение температуры горячего металла в процессе закалки приводит к упрочнению слоев науглероженной стали. Последующий повторный нагрев заготовки до 320°С и повторное ее (теперь уже умеренное) охлаждение называются отжигом. В результате этого осуществляются процессы возврата (отдыха металлов), рекристаллизации и гомогенизации; при этом происходит снижение твердости для повышения обрабатываемости, улучшение структуры, достижение большей однородности металла и снятие внутренних напряжений.

Во время цементации очень сложно контролировать твердость однородного материала. Вероятно, поэтому римские оружейники предпочитали изготавливать клинки из отличающихся друг от друга по твердости кусков металла{426}. Их расположение определяло распределение твердости зон в заготовке. Стратиграфия расположения слоев могла быть как горизонтальной, так и вертикальной{427}.

В результате экспериментов со смешением слоев появилась так называемая «узорчатая ковка» или «узорная сварка» (дамаскирование){428}. Лезвие меча состояло из множества тоненьких брусков (полос) железа, которое раскаляли добела, обложив углями, до тех пор, пока его поверхность не впитывала достаточное количество углерода, превратившись в сталь (хотя основа при этом оставалась железной). Сердцевина брусков была темной, а стальная поверхность — более светлой. Затем, чтобы равномерно распределить сталь, железные полосы складывали вдвое, охлаждали различными способами, а затем проковывали; потом снова складывали вдвое и снова проковывали. После этого пучок перекрученных брусочков сваривали, получив из них центральную часть клинка. К ней приваривали две полоски из наилучшей стали, которые образовывали режущие края. В ходе этого процесса в центральной части клинка образовывался узор из переплетенных полос стали и простого железа, который выглядел как сплетение перевитых между собой светлых и темных волн, напоминающих извивающихся змей или сплетенные ветви.

Три четверти мечей из болотных находок в Нидаме имеют дамаскированные клинки{429}, аналогичные мечи происходят из торфяников Иллеруп{430} и Эйсбел{431}. И хотя большинство находок таких римских мечей датируется IV в. н. э., часть из них найдена в одной из залежей оружия в Иллерупе, которая датируется фазами А и В (первая половина III в. н. э.), а это позволяет предположить, что массовое производство таких «узорных» мечей началось уже в начале III в. н. э.{432}

Однако, как показывают результаты металлографических исследований римских мечей, вышеописанные методы, необходимые для наилучшего результата в достижении оптимальной твердости клинка в сочетании с необходимой упругостью, использовались оружейниками не повсеместно, а также не всегда правильно применялись. Металлографический анализ некоторых римских мечей первых веков н. э. выявил нарушения в технологии изготовления. Например, меч из Чичестера был неравномерно цементирован, и на этом же самом участке имеются свидетельства обезуглероживания{433}. При изготовлении меча из Фулхэма технология также была нарушена: не был соблюден температурный режим, и температура опустилась ниже отметки A3{434}, в результате чего фаза образования мягкого феррита началась еще до закалки. На переднем крае так называемого «меча Тиберия» кузнец удалил внешний слой металла, богатый углеродом, который был бы самой твердой частью лезвия после закалки{435}. Эти факты свидетельствуют о том, что процесс не всегда адекватно контролировался. Кроме того, напрашивается вывод об изготовлении экземпляров худшего качества оружейниками низкой квалификации, такими, как иммуны-кузнецы, основной сферой деятельности которых была