Часовой памяти - Коллектив авторов

к дереву. В надежде, что он, может быть, ещё жив, рванулись к нему, но прогремел взрыв, тело Антона оказалось заминированным. О том, что русские «своих не бросают», знали и нацики, на том и расчет свой зловещий построили. Двое из добровольцев были ранены, остальным всё-таки удалось вернуться в расположение, унося с собой и погибших и раненых. Так оборвалась жизнь нашего земляка Савельева Антона Александровича, военнослужащего 16-й бригады, родом из п.г.т. Новая Ляда. Ему было всего двадцать три.

Чтобы понять, каким действительно парнем был Антон Савельев, автор общался с его учителями, друзьями, сослуживцами и, конечно с его мамой – Наталией Николаевной, с разрешения которой касался его личных вещей в сохранившейся без изменений его комнате в родном доме, просмотрел немало фотографий и видеозаписей, посетил его могилу. Показалось, что коснулся чего-то не только трагического, но одновременно светлого, и вопреки всему – жизнеутверждающего. Захотелось непременно поделиться с другими, рассказать, каким он парнем был, какими несомненными достоинствами обладал, как много событий вместила его короткая, в общем-то, жизнь.

– Это был удивительно весёлый и жизнерадостный мальчик, – делится своими воспоминаниями его учительница, а ныне директор Новолядинской СОШ Нина Александровна Громова, – обладал чувством юмора, заметными артистическими способностями. Помню, как играл блоху в школьном спектакле по поэме Маяковского «Блоха» – удивительное перевоплощение! А ещё был прирождённым лидером и организатором, причем в организуемых им делах никогда не искал лёгких путей, всегда взваливал на себя самое тяжелое… Мы часто слышим, что «о мертвых либо хорошо, либо никак». Нет, про нашего Антона по-другому нельзя, это вам любой подтвердит, кто хоть раз сталкивался с ним.

– Это верно, – подтверждает мать Антона, Наталия Николаевна Савельева, – на вторых ролях не мог находиться, будь то спорт, служба или повседневная жизнь. Много лет увлекался карате, и достиг немало, выезжал на различные турниры в Москву, другие города, – она с заметным волнением и гордостью касается завоеванных им кубков, перебирает многочисленные медали, грамоты. – Любил музыку, самостоятельно научился играть на гитаре, друзья всегда просили его спеть… Наталия Николаевна включает любительскую видеозапись, и мы вместе смотрим и слушаем, как Антон исполняет песню Владимира Высоцкого «На большом каретном». Со знакомой хрипотцой, с надрывом, и так похоже, и так душевно. А ведь подражать Высоцкому очень сложно, это вам любой специалист скажет.

Потом была ещё одна видеозапись, где Антон поёт песню, в которой солдат обещает матери вернуться… Потрясло… Слёз сдержать не удалось, да и не хотелось сдерживать…

– Так случилось, что растить Антона и его сестру Александру пришлось одной, много работать, в том числе и в Москве, чтобы только они ни в чем не нуждались. Большую роль в воспитании Антона сыграл его дедушка – Кузнецов Николай Иванович, который был обыкновенным рабочим и одновременно писал стихи. Сам был трудоголиком, до забвения любил сельский труд, и эти качества сумел передать внуку. Учил стремлению собственными руками построить благополучие семьи, свой дом, и чтобы всё это было красиво, со вкусом, с душой. Это у него перенял Антон способность часами ковыряться в земле, в огороде, в теплице, умение держать удар, будь то на татами или в житейских невзгодах. Привязанность и любовь этих двух людей были настолько большими, что вряд ли вмещались в обычные отношения деда и внука. Потому не случайно в том последнем задании при нём был документ на вымышленное имя (так принято у разведчиков), а там, рядом с фотографией Антона, значилось: «Кузнецов Николай Иванович»! А дед так и не смог пережить его гибель, тяжело заболел, не нашел в себе силы бороться с болезнью и ушел из жизни, не надолго пережив Антона.

– А как же? Конечно, Антон был верующим человеком. Часто рассказывал о своем общении с отцом Андреем, священником, который окормлял их в воинской части. Перед отъездом в командировку обращался за благословением, и получил его от клирика Вознесенского женского монастыря протоиерея отца Александра (Сарычева). Да и в день смерти на шее был его обычный крестик. Деревянный крестик, незатейливый, а вот чем-то был дорог сыну.

– Была у него девушка, Виктория, и любовь у них была. Хорошая была пара, оба молодые, красивые, любую минуту, свободную от его службы или её учебы, всегда вместе. И к планам дальнейшей жизни относились очень серьёзно, мечтали о свадьбе, о собственном доме. Её родители, у которых Антон часто бывал, хорошо к нему относились, спокойны были за дочь с таким человеком. Для Виктории пережить утрату любимого человека тоже оказалось очень непросто. Как горько говорить об этом, постоянно употребляя «был», «была», «были»… Как горько…

Ещё с одним человеком автору очень хотелось поговорить о нашем герое, с его близким другом и сослуживцем Анатолием П. Тем самым добровольцем, вызвавшимся вместе с другими идти на выручку группы «Саввы», тем самым, что был ранен осколками заложенного под тело друга взрывного устройства. Он один из тех, кто находится сейчас там, на многострадальном Донбассе, кто защищает нас с вами. Будем Бога молить о его возвращении домой.

P.S. Принято решение о переименовании улицы в поселке Новая Ляда, где вырос и жил герой нашего рассказа, в улицу Антона Савельева.

На территории воинской части на ул. Бориса Васильева в Тамбове установлена мемориальная плита с именами погибших при выполнении воинского долга бойцов той разведгруппы:

Антон Савельев, Иван… Тимур…

Вечная вам память, ребята!

Январь 2023 года

И помнит мир спасённый…

Я не встану из окопа,на штурмовку не рванусь.Я вчера убит «укропом»за мои Донбасс и Русь.Надо мной луна восходит,утром – солнце в свой черёд.Всё, что мог, я сделал вроде?Добровольцы, шаг вперёд!..Из стихотворения Юрия Иванова-Скобаря (Псковская область)

Он не погиб, не ушел от нас – его просто нет с нами рядом. Вот и нынешней ночью он вновь приходил к матери. Приходил во сне. Её сон, как и большинство за эти последние месяцы, был тревожным, зыбким, до колик в сердце был сон. Словно в черно-белом кино отдельные эпизоды повторялись вновь и вновь, наплывали друг на друга, а вместе с ними наплывали тёмные неподъёмные тучи. Становилось трудно дышать, и мать просыпалась, пыталась унять колотящееся сердце каплями, и вновь проваливалась всё в тот же сон. Грань между сном и явью становилась непрочной, едва различимой, и наутро она и вовсе не вспомнит, где были картины приходящих сновидений, а где нарисованные её истерзанным горем воображением.

Теперь же она в который раз, обхватив руками, будет наклонять его голову к себе и с любовью говорить: «Экий ты у меня большой вымахал, сына…» Будет прижимать его голову к себе и с упоением вдыхать такой знакомый и родной с его детских лет запах