Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

Обитель выстояла, но полностью оказался разрушен древний храм в честь святителя Василия Великого. От очередного прилета обрушились купола и крыша. Пострадал и первый храм обители, построенный в 1910 году, в честь святителя Николая Чудотворца. Сейчас все они требуют восстановления и реставрации.

Сгорели кельи, мастерские и дом милосердия монастыря, в котором, по завещанию настоятеля, нашли приют многие пожилые люди.

Одна из монахинь рассказывает, что, несмотря на все беды, они совсем не ропщут. Оно и понятно, ведь о предстоящих испытаниях предупреждал батюшка Зосима. Когда в 2014 году киевский режим устроил карательную операцию на Донбассе, село Никольское и райцентр в Волновахе оказались под оккупацией ВСУ и украинских националистических формирований. Все это время вплоть до СВО обитатели монастыря подвергались усиленным репрессиям, хотя и до этого местные власти совсем не жаловали этот центр православия. Для поставленных сюда Киевом гауляйтеров он был как кость в горле.

Насельники монастыря вспоминают, как на каждый День Победы 9 мая украинские спецслужбы засылали своих соглядатаев, которые потом писали кляузы на священников и жителей окрестных сел, посмевших прийти на праздничный митинг. Особое раздражение у сатанистов из СБУ вызывало исполнение марша «Прощание славянки», написанного капельмейстером Василием Агапкиным[23] еще до октябрьской революции.

«Встань за веру, русская земля» – эта строчка едва не стоила настоятелю монастыря свободы. Были допросы, запугивания, но верующие не дрогнули. Они ждали освобождения.

– Трудно передать словами, какое было ликование, когда мы узнали о начале спецоперации. Хотя все и понимали, что впереди трудные испытания, о которых нам говорил батюшка, – вспоминает одна из монахинь.

Росгвардейцы привезли в монастырь воду и другую гуманитарную помощь.

Основная масса жителей обители – пожилые люди, и когда в Никольское пришли российские войска, то, конечно же, было принято решение об их скорейшей эвакуации. Наивные бабушки звонили своим родным, рассказывали им, что вот-вот они окажутся в безопасности[24]. Кто-то даже озвучил по телефону (который, очевидно, прослушивался противником) назначенное время, когда их начнут вывозить. Этим воспользовались украинские националисты и в намеченный час ударили реактивной артиллерией по площади возле входа в церковь. Именно это место предназначалось для сбора и оттуда должны были забрать пожилых жителей монастыря.

Можно считать, что всех спасло «русское авось», монахини же уверены, что это был Божий промысел. Машины не приехали в намеченный час, где-то задержались в пути. В условное время на месте оказался лишь офицер, который руководил эвакуацией. Вместе с руководством монастыря он стоял на крыльце храма, когда в небе послышался свист. Чудом им удалось буквально скатиться по лестнице, ведущей в подземелье собора.

– Я тогда подумала, что эвакуация откладывается, но едва прекратился обстрел, офицер связался со своими, и в монастырь въехали военные «Уралы». Солдаты прямо на руках заносили стариков в машины. В считаные минуты все были готовы к отбытию, а мы в это время лишь молились, чтобы ВСУ не поняли, что им не удалось сорвать спасение людей. Каждую минуту мы ждали новых прилетов, но транспорт благополучно покинул Никольское и вывез всех в безопасное место, – рассказала нам свидетельница тех страшных событий.

Примечательно, что, увидев потом в интернете видео, как российские войска благополучно эвакуируют жителей монастыря, сотрудники украинского ЦИПСО не придумали ничего лучше, как преподнести случившееся операцией… ВСУ. Они взяли сюжет с наших телеканалов, провели небольшой видеомонтаж, благодаря которому исчезли любые опознавательные знаки с машин и военнослужащих, а после крутили все это в своих телемарафонах. Украинские обыватели охотно верили в эту ложь и даже родственники спасенных бабушек очень удивлялись, когда те говорили им, что спасла их Россия, а киевский режим, напротив, пытался их убить и разрушает православную святыню.

В обители добровольно осталось несколько десятков монахов и преданных трудников. Они продолжали молиться под непрекращающимися обстрелами. Мимо уходили на штурм Угледара подразделение за подразделением. Многие из тех бойцов приняли крещение в этом монастыре, буквально за несколько часов до ожесточенного боя… для кого-то он стал последним.

Монахи рассказывают, что уже когда все закончилось, к ним пришел один из бойцов из региона, в котором традиционно исповедуют другую религию. Он рассказал, что его отряд попал под страшный обстрел, вокруг начался сущий ад. Найдя себе укрытие в каком-то разбитом здании, он обратил свой взор в сторону и увидел, как сквозь дым и огонь светятся золотые купола православного храма.

– Я начал молиться вашему Богу и даже пообещал, что приму крещение, если мы сумеем прорваться. Теперь я пришел сдержать свое обещание, – сказал он на пороге церкви.

Его покрестили именем Иоанн. Боец вернулся домой, и у него родился ребенок, которого также покрестили. Это чудесное спасение и не менее чудесное обретение веры.

Храм Святителя Василия великого оказался практически целиком уничтожен, рухнули купола и крыша.

* * *

Обедом в обители нас накормил трудник по имени Сергей, которого здесь многие зовут Афоней. Как у него появилось второе имя, нам рассказала монахиня Зосима, которая пришла в обитель еще при батюшке и, вероятно, в честь него получила свое имя. И она, и Сергей духовные чада схиархимандрита Зосимы. То есть даже после его кончины они продолжают жить и трудиться во славу Божию и трепетно исполняют завещание батюшки. Вместе с ним Сергей ездил на святую гору Афон и потом долго рассказывал об этом всем окружающим.

– «Вот мы с батюшкой на Афоне…» – этими словами он всегда начинал свои повествования, поэтому кто-то в шутку и назвал его Афоней, да так это прозвище за ним и закрепилось, – вспоминает монахиня Зосима.

Вообще, когда я его увидел впервые, то подумал, что это священник, монах. Седая борода, черная шапка, какая-то темная тужурка. Выделял его среди прочих насельников чрезвычайно живой взгляд. В миру про таких говорят «холерик», приписывая особый характер, связанный с непоседливостью и чрезмерной активностью. Удивительным образом он угадал, что мой напарник не носит крест, и тут же вручил ему нательный крестик. Мне кажется, что он бы и на Нарта и Дербента смог его надеть, настолько он был убедителен. Но понятно, что речь шла лишь о крещеных.

«Смотри, Рамазан, еще пару раз сюда приедем, он и тебя покрестит», – подтрунивал я над Дербентом. Вообще, хочу отметить такую важную, на мой взгляд, деталь. Среди военных разных религий я никогда не видел никаких противоречий или конфликтов на почве вопросов веры. Даже товарищеские шутки на эту тему вызывали исключительно улыбки.