Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

– Это было в самом начале спецоперации… – внезапно начал Никита Сергеевич.

– Подождите, я хоть блокнот достану, – затараторил я.

– Не надо ничего записывать. Ты ешь, а я буду рассказывать, – перебил он.

Я не стал спорить и вместо ручки взял ложку.

* * *

Астроном командовал полком одной из бригад Росгвардии. Их подразделение заходило на том направлении, где подавляющее число населения придерживалось пророссийских взглядов. Это потом подтвердил проведенный референдум о вхождении в состав Российской Федерации. В первые же дни СВО никто об этом еще не задумывался, военным предстояло выполнить поставленную боевую задачу. Каков был замысел, оставим разбираться историкам, которые вряд ли скоро получат доступ к секретным архивам.

Подразделение двигалось в определенную точку, известную лишь командирам. Получилось так, что росгвардейцы беспрепятственно продвинулись на огромное расстояние. Вместе с ними двигались и некоторые части Минобороны, но уж так сложилось, что именно полк Никиты Сергеевича оказался на передовой.

– Первое сопротивление мы встретили, пройдя районный центр, где нам на броню местные жители бросали не коктейли Молотова, а цветы. А дальше на одной из развилок передовая группа повстречала украинский БТР, который открыл по нашим огонь из пулемета. Благо все прошло мимо, никого не зацепило. Ребята сожгли вражескую машину двумя выстрелами из гранатомета. Хлопцы выпрыгнули из горящей брони и дали деру в ближайший лес. Догонять их никто не стал. Мы ведь ехали принуждать их к миру. Поэтому следующим нашим шагом было – обезвредить ближайшую воинскую часть ВСУ. Как сейчас помню, ближайшая деревня называлась Мирное. Только она оказалась ни фига не мирная. Здесь у нас появились первые «трехсотые»[19]. В воинской части противник по периметру закопал три танка, так что ни с одной стороны не подступиться. Мы три дня засылали к ним парламентеров, предлагая сдаться. Те отвечали огнем из пулеметов. Что ж, мы люди терпеливые, но любому терпению приходит конец. Особенно когда они подстрелили одного из наших переговорщиков. Не буду раскрывать все секреты военной тактики. Скажу, что два зарытых танка мы сожгли с экипажами внутри. Третий решили брать живыми, было интересно, почему они так упорствовали и не сдавались. Зашли к ним с тыла, завалили их амбразуры, сверху кинули пару гранат, чтобы оглушить. У меня один боец подобрался к люку, а он заварен. Как так? Сам уже подбежал. Смотрю и правда, следы сварки. Ну вскрыли его, как консервную банку. Внутри оказались три срочника, смотрят на нас безумными глазами. Вонь стоит страшная. Они там прямо и испражнялись, не имея выхода наружу. Говорю им: «Вы дебилы, зачем стреляли? Вас тут на смерть оставили, а вы еще сопротивлялись!» Мычат что-то невнятное. Мол, им сказали, что мы их расстреляем, если они сдадутся в плен. «Вон, сходи в соседний танк, посмотри, что стало с вашими упертыми товарищами», – ору ему. Сам сильно сожалел, что мы и предположить не могли, что хохол до такой дикости додумается. Пацанов замуровали в танке. Изверги! Отдали мы их спецслужбам, небось до сих пор где-то в наших колониях живут. Если уж их тогда на смерть оставили, то из плена вряд ли захотели забрать. Такое вот скотское отношение к людям.

Мое внимание привлек бюст поэта Тараса Шевченко. Кругом была разруха и запустение, а памятник сохранился, и никто из наших его даже пальцем не тронул.

Никита Сергеевич заметно разнервничался и закурил. Это был первый раз, когда я увидел его с сигаретой. Поймав мой взгляд, он добавил:

– Я как раз там впервые закурил… В воинской части оказалась гора имущества и оружия, которое противник не успел вывезти. Поэтому и оставили смертников охранять это все. Вероятно, они собирались сюда вернуться. Может быть, у них бы это и получилось, если бы мы не стали развивать движение вперед, – продолжил свой рассказ Астроном.

Росгвардейцы дошли до позиций, которые наши лишь только в 2025 году освободили от неприятеля. Передовая разведка сообщила, что враг двигается в боевых порядках прямо навстречу нашему полку. Будь командиром кто-то другой, возможно бы сдрейфил, но не Никита Сергеевич. Он приказал окапываться. Все было отстроено по военной науке. Блиндажи, канониры, перекрытые щели. Осталось завести туда артиллерийский дивизион. Астроном с начальником артиллерии с позывным Патрон находились на оборудованном КНП[20], когда раздались взрывы. В это время с пригорка в долину к только что отстроенным укреплениям спускались «Уралы» – тягачи с противотанковыми пушками. Откуда-то из глубины территории, подконтрольной врагу, по ним ударила артиллерия.

– Я гляжу, а у Патрона лицо сковало микроинсультом. На его глазах уничтожают его «детище», дивизион, который он лично формировал. На пригорке полыхал один из «Уралов», из кузова которого выпрыгнул горящий человек. Патрон нацепил шлем, схватил автомат и сам побежал вытаскивать своих. Я же запросил связь с вышестоящим командованием. «Ребята, держитесь до подхода основных сил. Одна надежда на вас…» – этот ответ я и так знал, рассчитывать пока нам было не на кого. Тем днем мы потеряли сразу пять человек. Каждого я знал лично. – Астроном заметно помрачнел, было видно, что ему тяжело вспоминать те страшные события.

Несмотря на потрясение от внезапного удара, Патрон сумел собрать своих артиллеристов. Казалось, что после такого обстрела никто не вернется в строй. Но офицер нашел слова, чтобы пацаны пошли драться за тех, кто только что погиб на их глазах. Враг не ожидал, что дивизион даст о себе знать, полагая, что все пушки уничтожены. Как бы не так! Под покровом ночи Патрон с ребятами загнали на позиции три пушки.

Астроном собрал всех офицеров и обрисовал им свой замысел. Правый фланг был прикрыт артиллеристами, на левый же фланг пушек не хватило. Туда было решено отправить отделение, которое накануне сожгло вражеский бронетранспортер.

– Нужно, чтобы по центру расположился арткорректировщик. От какого подразделения будем искать добровольца? – спросил Астроном.

– Не надо никого искать. Я сам пойду, – неожиданно произнес заместитель Никиты Сергеевича, майор с позывным Сова.

Командир хотел было возразить, но прочитал в глазах офицера твердую решимость, которую вряд ли смогли бы поколебать какие-либо отговоры.

Сражение началось утром. Хохол приступил к артподготовке, которая, однако, не дала никакого результата. Одна из мин разорвалась около КНП, контузив часть офицеров, пострадал и сам Астроном. Он очнулся весь в земле на дне укрытия. Из-под шлема сочилась кровь. К нему подскочил медик, но тот лишь отмахнулся: «Царапина».

Далее на росгвардейские позиции двинулась бронетехника противника, а за ней пехота ВСУ. Словно немцы на Чудском озере,