Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

видно, что обитатели подземелья обсуждали варианты эвакуации. Кто-то обвел синим и красным карандашами в нескольких местах периметр, через который предполагалось бежать. Что касается компьютеров, то они валялись разбитые на полу. Видно было, что противник уходил отсюда впопыхах. Тем не менее, на одном из столов, который сейчас укрывал плотный слой пыли и паутины, остались стоять бутылка недопитого вискаря и три алюминиевые кружки. Натюрморт дополняли рассыпанные патроны и две гранаты без запалов. Среди прочего лежала толстая книга. Я аккуратно сдул с нее пыль (вспоминая свои ошибки и упреки саперов, теперь больше не трогаю руками найденную литературу и тем более не тороплюсь открывать ее). На обложке виднелся портрет Екатерины Великой. Мозг закипел, пытаясь сопоставить находку с находившимися здесь когда-то украинскими националистами. Вот все что угодно ожидал здесь увидеть: Бандеру, Шухевича и прочих военных преступников, Мазепу, ну или Гитлера в конце концов. Не сумев с ходу разгадать эту загадку, мы стали осматривать территорию дальше. Ребята нашли тут пару недоломанных жестких дисков и личный план работы заместителя командира по вооружению одной из воинских частей Нацгвардии Украины. Увидев на журнале знакомое слово, я невольно вспомнил предвоенные годы, как долго и упорно объяснял знакомым журналистам, что нельзя сокращать «войска национальной гвардии РФ», как Нацгвардия. Писать надо только либо полностью, либо Росгвардия.

«В чем разница-то? У США нацгвардия, у других стран. Почему у нас-то так нельзя?» – надув губы, спорила со мной одна из знакомых журналисток.

«Это у Украины нацгвардия. У нас Росгвардия. Еще есть вопросы?» – стоял я на своем.

Сейчас такие ошибки практически ушли в небытие. Никто не ассоциирует ведомство с зарубежными структурами. Да и больше никто не спрашивает, зачем нужна Росгвардия, когда, к примеру, есть полиция. На этот вопрос ответили наши герои, которые отдали свои жизни за свое Отечество здесь на Донбассе или в курском и белгородском приграничье.

– Держи, твой тезка потерял, – посмеявшись, протянул мне тетрадку сапер.

На табличке, наклеенной на личный план работы, виднелись имя и фамилия офицера, которому принадлежал этот журнал. «Юрiй».

– У меня сейчас кровь из глаз потечет, – хмыкнул я в ответ.

– Чому як цэ щось, – произнес инженер набор украинских слов и загоготал. Подземелье отозвалось эхом «щось, щось, щось».

Я открыл тетрадь нацгвардейца и убедился в своем предположении, которое держал в уме. Все записи были сделаны на русском языке. На мове была лишь оформлена обложка. Интересно, добровольно ли мой тезка добавил в свое имя «i» или «жизнь» заставила? Вопрос риторический.

Путь назад, наверх, также не был легок. Тем не менее уже через полчаса мы выбрались на свежий воздух, зажмурив глаза от полуденного солнца.

Все найденное росгвардейцы передали контрразведчикам, авось что-то важное найдут, изучив жесткие диски и записи «Юрiя».

Сибиряк снял с Нормана бахилы, а со своей головы шлем и балаклаву. Он закурил. Стоя рядом, я вдыхал вредный дым табака, пытаясь перебить запах подземелья «Азовстали». Тогда я еще не знал, какой смрад нас ожидает в следующую вылазку.

* * *

Нам предстояло обследовать здание, в которое прилетела то ли ФАБ, то ли еще что-то мощное.

Многоэтажное промышленное здание оказалось айсбергом. То есть пять этажей в высоту были всего лишь верхушкой. Удар по нему срезал часть здания, как кусок торта, обнажив несколько этажей под землей. Смотришь на все это и думаешь: «Такое только в фильмах бывает». Ан нет, реальность оказывается похлеще художественного вымысла.

Я аккуратно подошел к краю образовавшегося провала. Окинул взглядом остатки здания сверху вниз. Как надземная, так и подземная его части зияли срезанными бетонными коробками, в которых узнавались очертания каких-то рабочих помещений и цехов.

– Полагаю, если противник был в этой части здания, то от него ничего не осталось, ни оружия, ни боеприпасов, – предположил я.

– Вовсе нет, тут же были отъявленные нацисты. Принять честной бой они не планировали, зарывались в землю все глубже и глубже, тянули время. Как они любили говорить: «Америка нам поможет». Ждали, надеялись. Благо многих наши авиаторы и артиллеристы достали. Мы уже спускались сюда, но не все осмотрели. Учти, там до сих пор валяются трупы, – пояснил старший группы с позывным Варяг.

Командир был на голову выше остальных и выглядел угрожающе. На его разгрузке были закреплены не только подсумки под автоматные магазины, но и огромный нож, а также кобура с пистолетом. Он тоже посмотрел в провал и махнул группе рукой. Мы аккуратно посеменили по упавшим балкам и местами сохранившимся лестничным пролетам. Компьютерная игра, не иначе! Я даже посмотрел на свои руки, представляя, как участвую в каком-то экшне от первого лица. Вспомнились стрелялки, в которые играл в юности.

– Там по сценарию на нас дальше нападут зомби-нацисты, – пошутил я, перепрыгнув с очередной балки на другую. Ногой я задел какой-то камень, и он ухнул вниз, спустя пару секунд отозвавшись снизу глухим ударом. Упадешь вниз – костей не соберешь.

– Еще раз повторюсь, что внизу есть мертвецы, но они вряд ли будут способны на нас напасть, – Варяг не понял моего юмора либо ему было не до шуток. Я хотел продолжить хохмить (говорят, смех в такой ситуации у некоторых включается словно защитная реакция от нервного напряжения), спросив, почему тогда он спускается вниз весь вооруженный до зубов, но решил промолчать.

На дне нас ждала огромная стальная дверь с клепками и круглой задвижкой как у сейфа. Такая задвижка, вероятно, выдержала бы ядерный взрыв, если бы он произошел не прямо над зданием. Впрочем, она выстояла и сейчас. Трещина фундамента здания каким-то образом продолжилась и в подземный бункер, который скрывался под всеми этажами под поверхностью. Образовалась щель, укрытие треснуло, словно грецкий орех.

У здания как надземная, так и подземная части зияли срезанными бетонными коробками, в которых узнавались очертания каких-то рабочих помещений и цехов.

Вперед полез сапер. Сюда с собой не смогли взять нашего верного друга – лохматую овчарку по кличке Норман. Вместе со своим хозяином он балдел в тени наверху. Сейчас его носа нам остро не хватало, ведь кто знает, что подстерегает группу во тьме. И я не про зомби-нацистов, а про растяжки, неразорвавшиеся снаряды и прочие опасные сюрпризы.

Инженер не дрейфил. Взяв в руки щуп, словно копье, он рванул во тьму.

Когда мы добрались до трещины в бункере, то увидели, что сапер установил внизу мощный фонарь, который осветил большую часть помещения. Вперед меня спрыгнул Варяг и подставил свое богатырское плечо, чтобы я оперся на