Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

него, при спуске вниз. Что я, впрочем, и сделал. Несмотря на то, что здесь теперь было почти светло, мне не удалось сразу разобрать содержимое на полу, по которому предстояло идти. Среди кучи битого бетона валялись чьи-то останки. Я это понял, когда запнулся о плиту от бронежилета. Да нет, это всего лишь хлам какой-то. Мозг отказывался воспринимать реальность. Уже потом, вспоминая увиденное, я пытался понять, сколько боевиков в этом месте убило взрывной волной. По груде костей было ничего не понятно, но по количеству разорванной брони можно было хотя бы примерно понять это количество. Три, четыре, пять? Я все равно ничего не понял. Находясь же там, я спокойно прошагал дальше. По центру бункера среди разбитых столов и стульев лежали два огромных кофра из-под оружия – вероятно, из-под иностранной снайперской винтовки. Внутри они были пустые.

Варяг ушел вперед и замер где-то в углу, где сверху под землю провалилась какая-то огромная ржавая металлическая емкость.

Там лежал женский скелетированный труп. Упавшая в бункер оглобля придавила женщине ногу. На ней не было бронежилета (возможно после ранения его с нее сняли), на ногах были камуфлированные брюки той раскраски, что носят ВСУ и различные националистические формирования Украины.

Я потерял дар речи и лишь через несколько секунд пробормотал то, что первое всплыло в голове.

– Биатлонистка… – Слово, произнесенное почти шепотом, как-то гулко отозвалось в повисшей тишине.

– Что? – вышел из оцепенения Варяг.

– Вспомнилось, как в самом начале карательной операции ВСУ на Донбассе против мирного населения, году так в 2014–2015-м, украинские СМИ с гордостью писали, что сюда добровольцем отправилась какая-то именитая биатлонистка. «Убивать сепаров» – для журналистов уже того времени было в порядке вещей написать такую фразу, как бы оправдывая расстрел гражданских, которые тогда не скрывали своих пророссийских настроений. Вот и спортсменка поехала куда-то сюда, под Мариуполь. И все это преподносилось как некая военная романтика, а по сути, реабилитация нацизма, появление их новых последователей. Может, как раз это и есть та самая биатлонистка, которая записалась в националистический батальон снайпером, – поделился я своими мыслями.

– Да, интересно закончилась романтика. Пулей в голову от своих же побратимов. Видимо, ее застрелили, чтобы она не мучилась, – подытожил Варяг.

Назад мы поднимались молча и почему-то быстрее. Хотелось максимально быстро покинуть это гиблое место, где военные преступники нашли заслуженное наказание.

Наверху нас встретили кинолог и Норман. По нашим лицам Сибиряк понял, что там оказалось что-то нехорошее.

– Совсем жесть, да? – спросил он.

– Еще несколько трупов. Один целый, и несколько в труху. Вообще месиво, непонятно, сколько их там точно, – ответил Варяг.

– Ну и поделом им… – с нескрываем раздражением произнес кинолог.

Я стоял в стороне и пытался надышаться свежим воздухом. В голове роились мысли.

На следующий день стал обращаться во взаимодействующие структуры, в чьих полномочиях и силах, как мне казалось, решить дальнейшую судьбу.

– Мы можем предать эти останки земле? Или передать их украинской стороне? – спросил я.

– Зачем? Это же были отъявленные нацисты, на руках которых кровь не только наших военнослужащих, но и мирных жителей? Думаю, тебе нет смысла рассказывать про комнату пыток в одном из подземелий «Азовстали»? Чай и так знаешь. Какие там страшные орудия истязаний, самым безобидным на их фоне кажется электрический стул, который там тоже имеется. И ты хочешь отдать их врагу, чтобы их хоронили с воинскими почестями? – В ответ на мои слова я получил сразу несколько вопросов от сурового офицера, к которому бы не рискнул обратиться без весомой на то причины.

– Но мы же не такие, как они. Будет правильно поступить по-христиански, – возразил я, особо не рассчитывая снискать понимание.

– Хм, вообще-то, ты прав, – неожиданно ответил полковник. – Но не все так просто. Закопать их просто так не можем, есть куча различных юридических и процессуальных моментов. Но даже не это главное. Пойми, эти трупы, скелеты никому не нужны. Режим Зеленского отказывается забирать даже свежие тела, тысячи которых остались валяться в лесопосадках Курской области. Здесь же на Донбассе их также тысячи, старых и новых. И на «Азовстали» их найдут еще не один десяток. Но повторюсь, они никому не нужны в Киеве. Мы подумаем, что с ними можно будет сделать. Потому что, как правильно ты сказал, нужно поступить по-христиански и мы не такие, как они.

Я уехал, так и не узнав, удалось ли упокоить тела «биатлонистки» и ее разорванных в клочья товарищей. С собой мне пришлось увезти эту печальную историю. Нет, пожалуй, мне не жаль всех этих конченых нацистов, которые и по сей день продолжают убивать женщин, детей и стариков (этому есть сотни видеоподтверждений в интернете, но многие стараются закрывать на это глаза ради своего душевного спокойствия). Они получили по заслугам. Мне было жаль тех, кем они были до 2014 года. Жаль некого Юрия, который ради военной карьеры добавил в свое имя чужую букву «i» и попытался забыть, что он русский. Вот только записки, сделанные плохим (почти как у меня) почерком, подтверждают, что от родного языка он так и не смог отказаться. Жив ли он сейчас? Воюет ли он против русских? Не хочу об этом знать. Он сделал свой выбор и должен быть ликвидирован. Жаль дуру, которая повелась на какую-то мнимую романтику, взяла в руки снайперскую винтовку и нацепила на себя нацистскую символику. Та молодая девушка не заслуживала участи гнить в обрушившемся бункере, пока не стала тем, кем она стала, обагрив свои руки кровью невинных гражданских и наших солдат.

И все же я верю, что даже эти останки обретут покой. Потому что мы, русские, не воюем с мертвыми…

Осень 2025

Астроном

Основано на реальных событиях, но имена, места, где все произошло, а также некоторые детали истории изменены или скрыты.

* * *

– Слушай, если все же соберешься написать об этом, скажи в начале, что все события и действующие персонажи вымышлены, любое совпадение случайно. Как у вас там принято, а? – Молодой полковник с богатырской внешностью явно был раздражен. Он ходил из стороны в сторону с деревянной палкой за спиной. Такими обычно пользуются в гимнастике и лечебной физкультуре. А мы между собой шутили, что Никита Сергеевич лупит ею нерадивых подчиненных.

Так получилось, что вторую командировку нас сводила судьба. Меня впечатляла его погруженность в службу, целеустремленность и требовательность к армейскому коллективу. Сейчас мы работали уже на освобожденных территориях, хоть и близко к ЛБС[18]. Но на протяжении нашей совместной