Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

время на место приехали инженерный кран и бронированный грузовик неизвестной мне марки. На обеих машинах виднелась надпись «Разминирование». За их работой мы наблюдали из соседнего здания. Откину в сторону все подробности их сложных манипуляций, отмечу лишь, что через некоторое время боеприпас был загружен в автомобиль. Мы спустились вниз, как раз когда машины проезжали мимо. В кабине броневика я увидел улыбающихся водителя и старшего машины в форме раскраски «цифра». Мы помахали друг другу руками.

– Святые люди… – крякнул наш сапер, небрежно поправив на голове шлем.

* * *

Очередной заход на территорию «Азовстали» сулил что-то интересное. Накануне разведчики выявили под одним из зданий лаз, который никто не обследовал. Подземелье! А может, и вовсе бункер.

Перед выходом группа проверяет снаряжение. Почти у каждого нашлемные и ручные фонари. Сапер готовит «кошку», обматывая вокруг нее веревку.

Лохматая овчарка по кличке Норман преданно смотрит на своего хозяина с позывным Сибиряк. Он усердно крепит псу на лапы специальные защитные бахилы. «Эти тапочки, чтобы собаченька лапоньки не поранила», – умилялись потом наши зрители в социальных сетях, посмотрев свежий телесюжет. Но Норман совсем не радовался перспективе таскать на себе непонятные ему тряпки. Сообщество кинологов много дискутирует на тему использования бахил для служебных собак. Есть мнение, что питомец хорошо к ним привыкает, если его приучают к «тапочкам» с щенячества. Предметом спора являются и места применения. Так, неоспоримым знатоки собак признают использование их зимой в больших городах, таких как Москва и Санкт-Петербург, где реагент от гололеда запросто разъест лапы питомца. Остальные локации не так однозначны, ибо собака в них быстрее устает, а пройти порой приходится приличное расстояние.

Но оставим профессиональные споры специалистам. В нашем же случае необходимость защиты лап не вызывала сомнений. Какая гадость ждет нас внизу, трудно представить: это и битое стекло, и гниль, и какая-нибудь иная дрянь, которой лучше не касаться. Признаться, сам потом драил ботинки, пытаясь смыть всю эту грязь из подземелья «Азовстали».

После того, как первая пара бахил оказалась на передних лапах, песель привычно повалился на спину, подставив оставшиеся две. Он продолжал преданно смотреть в глаза кинологу, при этом вывалил наружу язык и громко дышал. Во взгляде собаки читался немой укор: «Хозяин, ну сколько можно?!» После процедуры обувания Нормана сам кинолог нацепил на руки тактические перчатки. Мне на секунду показалось, что Сибиряк даже специально показал их своему мохнатому напарнику. Мол, смотри, я тоже оделся, обулся. После этого пес бодро затрусил вперед.

Служебный пес Норман садился практически каждый шаг, обозначая наличие взрывчатых веществ.

И вот мы уверенно шагаем за сапером с кинологом, теперь на вооружении у нас чуткий нос Нормана. Заходим в здание, которое уже неоднократно обследовалось и, казалось, не представляет никакого интереса. Здесь была какая-то столовая, изрядно потрепанная сражением. Мы спускаемся в подвал, где проходят различные коммуникации. На входе сапер показывает срезанные тросы растяжки. Это помещение также было проверено достаточно давно. Но не оно нас интересует. Оказывается, здесь есть тайная замаскированная дверь, ведущая в недра под предприятие. Вход никто не трогает. Очевидно, что и он заминирован. Рядом находят нужную стену и пробивают в ней небольшой лаз. Сначала взрывотехник засовывает туда всевозможные приборы, вероятно, чтобы понять, есть ли там потенциальные угрозы. Затем туда стремительно юркнул сам сапер и кинолог с Норманом. Честно сказать я не верил, что мы полезем в эту дырку. Данное испытание точно не для клаустрофобов.

Буквально в зубах несу свой фонарик, в руках же держу камеру. Змеей начинаю проползать в образовавшийся проем, при этом молясь не зацепиться бронежилетом. Проникнув в неизвестность наполовину, я почувствовал, как края пролома коснулась кобура с пистолетом на поясе. Мысленно благодарю себя, что не стал менять закрытую на тактическую. Поэтому решительно подтягиваю за собой ноги, кожа кобуры зашуршала по бетону, но послушно поддалась усилию. Обрадовавшись успешному проникновению, я попытался встать. От шишки на голове меня спас шлем. Оказалось, что тут потолки высотой от силы полтора метра. Гусиным шагом шагаю на шум и редкий свет в темноте. Сапер и кинолог вовсю работают в соседней комнате. Бреду почти на ощупь до тех пор, пока не понимаю, что впереди еще один, но достаточно большой лаз. Теперь уже уверенно шагнув в пролом в стене, я оказался в большом зале. Луч мощного фонаря выхватил из темноты с десяток поваленных на пол металлических шкафов. Из некоторых на пол выпало содержимое – старые противогазы и ОЗК[14]. Опять наследие советской эпохи. Тут же рядом виднелись армейские кровати с прелыми гнилыми матрасами. К слову, матрасов тут было великое множество, ими был завален весь пол. Удушливый запах от них бил в нос и вызывал першение в горле.

– Хех, гляди-ка, сгодилась балаклава, хоть какие-то плюсы, – сказал Сибиряк, подтягивая материю на нос.

Слова его, вероятно, были обращены ко мне, ведь это я накануне настоял на том, чтобы тот закрыл лицо маской, дабы потом не пришлось блюрить на кадрах.

Я продолжал осматривать стены укрытия, которое строили на случай ядерной войны. Местами виднелись плакаты и надписи на русском языке. Здесь был расписан весь курс гражданской обороны. Лишь в одном месте был прилеплен сравнительно новый лист на украинской мове, про «вибухи»[15]. Иллюстрации на нем были на мультяшный современный лад и передавали весьма усеченный смысл советских плакатов.

Пока я озирался по стенам, наши саперы шерстили все, что валялось на полу. Норман садился практически каждый шаг, обозначая наличие взрывчатых веществ. Сев на пол, он всегда все тем же пронзительно-преданным взглядом смотрел на хозяина, как бы убеждаясь в том, что тот правильно понял его сигнал. Росгвардеец выуживал с пола одну за другой гранаты, в основном эфки[16], но были и иностранные.

Кроме того, пол был усыпан патронами разного калибра и составными частями автомата Калашникова, в основном крышки ствольной коробки и несколько затворов. Среди прочего валялись личные вещи противника, который скрывался в этом подземелье. Кто-то рассыпал содержимое портмоне: какие-то клубные карты, номера такси и доставок кафе Днепра[17] и Житомира.

На одном из столов, который сейчас укрывал плотный слой пыли и паутины, осталась стоять бутылка недопитого вискаря.

В центре комнаты находились несколько составленных столов. Вероятно, на них раньше были расстелены военные карты и работали ноутбуки. Секретные карты, видимо, забрали с собой или сожгли. Осталась лишь схема «Азовстали», на которой было