Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

всяким неожиданностям. Если вдруг меня арестуют и будут задавать о тебе вопросы, я скажу, что мне был нужен от тебя газетный материал по служебным вопросам. Ты предоставлял мне информацию из иностранных газет о текущей ситуации в мире. Эти сведения мне были необходимы для работы в рекламном отделе. Понимаешь меня? Потому что такие же вопросы станут задавать тебе — что, где и при каких обстоятельствах ты мне передавал. Главное, чтобы мы, что называется, дудели в одну дудочку…

— Конечно, Ильзе, — ответил Карл. — Не волнуйся. Вероятно, твои наставления никогда нам не пригодятся.

Увы, как показали дальнейшие события, он оказался не прав.

Поговорив еще немного, Ильзе сказала, что ей нужно навестить мать, и, поцеловав Карла на прощание, направилась к остановке.

Она не успела пройти и двух десятков метров, как почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Ничем не выдав своего волнения, Ильзе продолжала не спеша идти по направлению к трамвайной остановке. Уроки конспирации, которые женщина в свое время усвоила от Рудольфа Гернштадта и советского разведчика Якова Бронина, не прошли бесследно.

Уже через несколько минут Ильзе выявила «хвост» — им оказался плюгавенький мужчина ниже среднего роста в темно-серой куртке со свернутой в руке газетой. Держась на небольшой дистанции, он целенаправленно двигался следом за Штебе.

«Кто это, сотрудник гестапо? — крутилось в голове Ильзе. — Или просто осведомитель?»

Проходя мимо витрины обувного магазина, она задержалась, делая вид, что внимательно рассматривает кожаные сапоги. В отражении было видно, как следовавший за Ильзе мужчина замедлил шаг, после чего перешел на другую сторону улицы, поглядывая в ее сторону. Наконец она оторвалась от витрины и зашагала дальше. Помахивая газетой, «хвост» вскоре вновь пересек дорогу, оказавшись у Ильзе за спиной.

Он не стал подходить к трамвайной остановке, а развернул газету и сделал вид, что углубился в чтение. Но как только подъехал трамвай и мужчина понял, что объект слежки сейчас войдет в салон, он торопливо свернул уже порядком измятую газету и вскочил на подножку.

В трамвае было немноголюдно, и мужчина уселся на заднее сиденье. Ильзе буквально кожей ощущала его прожигающий взгляд.

«Что им известно? Если было бы что-то серьезное, за мной вряд ли бы установили слежку», — решила она. Действительно, в таком случае она уже давно сидела бы в кабинете следователя.

Через две остановки она поднялась с места. Первой мыслью Ильзе было выскочить из трамвая в самую последнюю секунду, чтобы «хвост» не успел сориентироваться и остался бы внутри. Однако, поразмыслив, она решила этого не делать. Пусть тот, кто ведет за ней наблюдение, считает, что она ничего не заметила.

Штебе вышла на остановке и, перейдя трамвайные пути, двинулась к подземному переходу.

Мужчина в серой куртке неотрывно следовал за ней.

«Были бы поумнее, действовали бы группой», — подумала Ильзе.

Об этом ей как-то рассказывал Рудольф — для конспирации часто использовался такой метод, когда объект наблюдения «вели» несколько человек, сменяя друг друга. Выявить «хвост» в таком случае практически не представлялось возможным, поскольку очень сложно понять, когда и кому будет передана очередная «эстафета» по слежке…

Вероятно, в этом случае ей повезло — тип с газетой неуклонно следовал за Ильзе почти полчаса. В какой-то момент Штебе подумала, а не проучить ли этого незадачливого следопыта, вымотав его бессмысленными передвижениями по району?! Интересно, сколько он выдержит, если Ильзе будет кругами ходить по улочкам и переулкам до самой ночи?

«Нет, — сказала она сама себе. — Слишком много чести для такого ничтожества».

Ее взор устремился на старенький, но еще действующий кинотеатр. Можно взять билет на ближайший фильм и незаметно выскользнуть после начала сеанса.

Но и эту мысль Ильзе отвергла. Во-первых, ближайший сеанс может быть только через пару часов, а во‐вторых, сейчас у нее на счету была каждая рейхсмарка.

Теперь внимание Штебе было приковано к мясной лавке, двери которой были призывно распахнуты. Не раздумывая, она направилась прямо туда.

Когда она оказалась внутри, ее ноздри моментально ощутили резкий запах заветревшегося мяса. За прилавком стояла пухлая женщина в выцветшем переднике, ее волосы были забраны в хвост.

— Добрый день! — приветливо сказала она. — Что желаете? Врать не буду, мясо у нас вчерашнее, но вполне пригодное для готовки!

— Я это поняла, когда увидела, что в вашем магазине нет очереди, — заметила Ильзе.

— Поверьте, я не стала бы вам предлагать откровенную гниль, — поклялась женщина. — Мясо вполне съедобно! Есть мякоть и на косточке, что предпочитаете?

— На косточке, — машинально ответила Ильзе, доставая кошелек. Повернувшись боком, она бросила короткий взгляд на улицу. «Хвост» околачивался рядом, уже не особенно стесняясь. Газеты в его руке уже не было.

Пока продавщица взвешивала кость и нахваливала товар, в магазин вошел пожилой мужчина в очках. И как только Ильзе расплатилась, хозяйка лавки тут же переключилась на нового покупателя.

Штебе огляделась и, заметив темный коридор в противоположном конце магазина, быстро направилась туда. Продавщица, увлеченная разговором со старичком, уже потеряла к ней интерес.

Выйдя в коридор, Ильзе быстро зашагала вперед. Вскоре показалась лестница, ведущая вниз, и она торопливо спустилась по ней, оказавшись перед полуоткрытой дверью. Толкнув ее, Штебе вышла на улицу с другой стороны дома. У входа курил громадный мужчина в грязных штанах и кожаном фартуке в кровяных разводах. Перед ним высилась колода для рубки мяса, иссеченная ударами топора. Сам топор стоял рядом.

Стряхнув пепел, мужчина сдвинул брови и неодобрительно покачал головой:

— Вы что тут делаете?

Изобразив невинную улыбку, Ильзе ответила:

— Простите, но так намного быстрее пройти к моему дому!

Мясник пробурчал что-то невнятное и, бросив окурок, затушил его подошвой ботинка. Но Ильзе уже этого не видела — она стремительно шагала прочь, удаляясь от магазина.

Человек в серой куртке, который вел за Ильзе слежку, напрасно ожидал ее снаружи. Спустя полчаса он, не выдержав, вошел в лавку и лишь тогда с досадой понял, что его обвели вокруг пальца.

19 октября 1942 года. Берлин В тюрьме

C той минуты, как Дильса сменил Якоб, невыносимые пытки Ильзе бессонницей и запретом присесть возобновились. Но вместо того чтобы умолять надзирателя позволить ей хоть немного отдохнуть, Ильзе широко улыбалась. Вместо того чтобы стоять, прилипнув к стене, она мерила камеру шагами, считая их про себя. Вслух же Ильзе напевала детские песенки, которые помнила еще с раннего детства, и почему-то именно это приводило Якоба в бешенство.

Сначала он снисходительно ковырялся в носу, пытаясь подпевать женщине гнусавым голосом, затем ухмылка сползла с его толстых губ. Уже через пятнадцать минут