Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

Сопротивляться было бесполезно, и через несколько секунд он лежал на полу, а его руки были закованы в наручники.

— Вы ошибаетесь, господа, — спокойно произнес Франц. — Я не совершил ничего такого, за что меня следовало бы арестовать!

— Ну разумеется, — с усмешкой отозвался офицер, пнув лежащего носком сапога. Он ждал результатов обыска, которым занимались другие гестаповцы. И они не заставили себя долго ждать.

— Что скажете на это, любезнейший? — осведомился старший группы. Он помахал перед лицом Франца замусоленным листком бумаги. — Если у вас отшибло память, я зачитаю вам текст на этом документе: «Расписка. Я, Рудольф фон Шелия… 16 мая 1940 года получил от Ильзе Штебе… денежную сумму в размере шесть тысяч рейхсмарок… Подпись».

Офицер передал злосчастный листок подчиненному и наклонился к разведчику.

— Через несколько часов ты будешь проклинать тот день, когда появился на свет, — прошипел он.

Франц ничего не ответил. Перед тем как его увели в автомобиль, он перехватил взгляд Альты. Рыжеволосая женщина выглядела умиротворенной, напоминая кошку, которая все-таки добралась до сметаны.

— Прощай, красавчик, — улыбнулась она. — Зря ты отказался от кофе.

24 октября 1942 года. Берлин В тюрьме

Шагая по узкому коридору, освещаемому тусклым светом мерцающих ламп, Вальтер Хабеккер брезгливо покрутил носом:

— Ну и вонь тут!

Якоб заискивающе улыбнулся, заглядывая следователю в глаза:

— Вам необязательно было спускаться сюда, герр Хабеккер. Эту потаскушку я бы незамедлительно доставил в ваш кабинет, стоит вам только дать команду!

— Я сам решу, когда, где и как вести допрос, — сухо ответил Хабеккер. Достав из нагрудного кармана кителя белый платок, он прижал его к носу. Вскоре они оказались у нужной камеры, и вахтман загремел ключами.

— Мне войти вместе с вами? — услужливо спросил Якоб, но гестаповец покачал головой.

— Я позову, если нужно, — сказал он и вдруг, осененный идеей, повернулся к надзирателю. — Принеси кофе. И горячий тост с беконом, — велел он. — Скажи, что я распорядился.

В маслянистых глазах Якоба скользнуло недоумение, но он тут же вытянулся в струнку:

— Будет исполнено.

Слушая, как грохочут его ботинки по бетонному полу, Хабеккер вошел в камеру. Мельком оглядел убогое помещение, насквозь пропитанное сыростью и затхлым воздухом. Взор криминального комиссара остановился на койке, на которой было распластано тело Ильзе.

Следователь придвинулся ближе, его равнодушные глаза остановились на спине женщины. После экзекуции плетью на бессознательную Ильзе кое-как натянули платье, и теперь оно почернело от пропитавшей его крови, превратившись в засохшую корку.

— Альта, — мягко позвал Хабеккер, глядя на заключенную. — Просыпайся, девочка.

Он погладил волосы женщины, свалявшиеся и засаленные от долгого пребывания в тюрьме.

Почувствовав прикосновение, Штебе открыла глаза и, увидев перед собой Хабеккера, мгновенно села. Похоже, это движение причинило ей боль, поскольку на измученном лице Ильзе промелькнула судорожная гримаса.

— Господин следователь? — глухим голосом произнесла она. — Чем обязана вашему визиту? Наверное, не каждый арестант удостаивается такой высокой чести?

— Вы совершенно правы, Ильзе, — улыбнулся Хабеккер, начав неторопливо прохаживаться взад-вперед. — Я решил проверить, как устроен ваш быт. И как вы себя чувствуете после нашего последнего допроса.

— Прекрасно, — отозвалась Ильзе. — У меня есть крыша над головой и еда, а это все, что мне нужно. На мелочи вроде битья хлыстом или окунания в бак с водой можно не обращать внимания.

Хабеккер снова улыбнулся, но на этот раз улыбка вышла вымученной.

— Я рад, что вы находите в себе силы шутить. Раз вы пришли в себя, то я хотел бы поведать вам небольшую, но весьма увлекательную историю.

Ильзе молча смотрела на гестаповца, стараясь понять причину такой внезапной перемены настроения.

— Как вы знаете, Советский Союз давно занимался внедрением своих агентов в нашу страну. На большевиков работают десятки и даже сотни осведомителей, о которых, к сожалению, мы не всегда вовремя узнаем, хотя и прилагаем для этого титанические усилия. Так вот, один из таких ценных агентов однажды бесследно исчез. Разумеется, это вызвало переполох на том конце провода — как так? Куда подевался наш информатор? Видимо, это был очень важный и значимый осведомитель, поскольку для восстановления с ним связи из СССР в Германию стали засылаться шпионы. И вот в один прекрасный день на пороге квартиры, где ранее проживал исчезнувший агент, возник высокий молодой человек. Он увидел красивую рыжеволосую девушку и решил, что это и есть тот самый человек, которого ему поручили разыскать.

«Рыжеволосая девушка», — машинально отметила Ильзе, и перед ее глазами тут же вспыхнул образ ее «сокамерницы», которая представилась ей Лорой.

— Не знаю почему, но этот парень, сам того не ведая, совершил грубейшую ошибку, — спокойным голосом продолжал свое повествование Хабеккер. — Он назвал агента не по имени, как того требовали неписаные правила конспирации, а по ее псевдониму.

Прекратив хождения, следователь остановился и вперил свои черные глаза-буравчики в закаменевшее лицо Ильзе.

— Так что ваша карта бита, Альта, — тихо сказал он.

Услышав свой позывной, Ильзе вздрогнула. Если бы Хабеккер ударил ее по лицу, едва ли это ошарашило бы больше, чем вылетевшее из его уст Альта. Как только Хабеккер начал свой рассказ, у нее уже тогда возникло тревожное предчувствие, что гестапо все-таки ухватилось за кончик ниточки, которая ведет к ней. И теперь худшие опасения Ильзе подтвердились.

— Отпираться больше нет смысла, — заявил Хабеккер. — Ваш связной был тут же схвачен и допрошен. Стало ясно, что советская разведка отчаянно пыталась восстановить с вами утерянный контакт — ведь ваш арест держался в тайне. Этот парень был не таким крепким, как вы, и раскололся буквально на второй день. Спасибо Штрюбингу — после допроса, продолжавшегося почти целые сутки, ему дали выходной день. У моего коллеги до сих пор болят костяшки пальцев.

Хабеккер приблизился к Ильзе, не сводя с нее своего змеиного взгляда.

— Ты понимаешь, детка, что произошло? Этот дуралей пришел к тебе домой, где дежурила наша сотрудница!

— Я так и поняла. Это, нужно полагать, была та самая продавщица рыбы? — спросила Ильзе, но Хабеккер пропустил ее шпильку мимо ушей.

— В кармане у вашего агента найдена расписка от некоего Рудольфа фон Шелия, сотрудника Министерства иностранных дел. Согласно этому документу, он получил от вас шесть тысяч рейхсмарок. Похоже, дипломат давно и плотно работает с вами, Альта.

Хабеккер умолк — в камере появился Якоб, держа на руках жестяной поднос с дымящейся чашкой кофе и блюдцем, на котором лежал тост с беконом.

— Поставь на пол и выйди, — приказал следователь.

Якоб нехотя выполнил указания