Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

— Не желаете кофе? — спросил Хабеккер, когда они вновь остались одни.

— Да, я часто мечтаю о чашке горячего кофе, — кивнула Ильзе. На ее лице после откровений гестаповца не дрогнул ни один мускул. — Но сейчас для этого не слишком благоприятная обстановка. Да и вряд ли вы решите меня угостить кофе просто так.

— Бросьте, Ильзе. Я прекрасно знаю, чем вас тут кормят. Выпейте кофе и съешьте тост. Это бесплатно. Пока я вам это позволяю, — добавил он, и от голоса Хабеккера повеяло ледяным холодом.

Штебе даже не шелохнулась.

— Ну что ж, это ваше право, — он пожал плечами. — В любом случае вы проиграли. Кстати, должен признать, вы очень ловко и долго водили нас за нос. Никто не мог и предположить, что за позывным Старуха скрывается молодая и привлекательная женщина вроде вас.

— То, что вы сейчас рассказали, ровным счетом ничего не доказывает, — наконец заговорила Ильзе. — Ничего противозаконного я не совершала. Да, мы общались с Шелия, но исключительно по служебным вопросам. Когда я стала работать в рекламном отделе, мне была нужна информация о происходящем в мире и, в частности, в Германии, причем из первоисточника. Именно поэтому я была вынуждена обратиться к советнику МИДа Шелия. Вот и все. Эти сведения не уходили на сторону, герр Хабеккер.

Следователь глубоко вздохнул, переваривая только что услышанную информацию. По его нахмуренному лицу было видно, что он рассчитывал на другой ответ.

— Эти отговорки не выдерживают никакой критики, — сказал он. — И вы сами это отлично понимаете. Давайте мы перестанем играть в прятки и вы начнете говорить правду. С самого начала. Кто вас завербовал? Каким образом вы отправляли донесения в советскую разведку? Кто был вашим связным из русских дипломатов? Какой вы использовали шифр, кто работал радистом? Ведь рано или поздно мы все выясним. Я обещаю, что как только вы все расскажете, я вызову врача и вам окажут квалифицированную помощь! У вас будут нормальная еда и постель!

Ильзе откинулась на стену, устало прикрыв веки.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Шифры, радисты, донесения… Все это для меня словно темный лес.

— Идиотка! — завизжал Хабеккер, теряя остатки самообладания. Ударом ноги он опрокинул кофе и подскочил к Ильзе, наматывая на кулак ее волосы. От боли на глазах женщины выступили слезы, но с губ не сорвалось ни звука. — Я ведь могу сделать так, что все, что с тобой было до этого, покажется цветочками, — прошипел гестаповец. Он ударил Ильзе по щеке. — Я могу снова позвать Штрюбинга, и на этот раз он будет хлестать тебя плетью по лицу. Я могу разжечь огонь и превратить твои конечности в обугленные головешки. Я запущу к тебе в камеру крыс, и у тебя не будет ни одной минуты покоя!

— У меня и так нет ни одной минуты покоя, — едва слышно промолвила Ильзе.

Пальцы Хабеккера разжались, выпуская ее волосы.

— А насчет крыс… Этим вы меня не напугаете. — Штебе улыбнулась краем рта. — Хуже крыс, чем те, что сидят в кабинете гестапо, я уже вряд ли увижу.

Лицо Хабеккера потемнело от ярости. Он уже поднял руку для очередного удара, но что-то остановило его.

— Ты только что подписала себе приговор, глупая девчонка, — процедил он. Развернувшись, следователь бросил пылающий взгляд на поднос с разлитым кофе. Он шагнул вперед, наступив сапогом на еще теплый тост с беконом. Размазав его каблуком по полу, гестаповец грязно выругался и лишь после этого покинул камеру.

29 октября 1942 года. Берлин Ариец

Война, развязанная гитлеровским режимом, продолжала набирать обороты. Не прекращались ожесточенные бои на Сталинградском фронте, где армия генерала Паулюса, одного из авторов плана «Барбаросса», потерпела крупное поражение. Красная армия путем титанических усилий препятствовала продвижению гитлеровцев к Волге, выдавливая их метр за метром. В уличных боях, которые зачастую превращались в рукопашные схватки, немцы потеряли свое значимое превосходство — взаимодействие артиллерии, авиации и танковых подразделений. Фактически сражение под Сталинградом перешло в отдельные яростные схватки за полуразрушенные здания…

Не менее яростные бои продолжались на Закавказском и Донском фронтах. На Закавказском дела у немцев шли лучше, и в конце октября им удалось прорвать оборону советских войск, заняв Нальчик.

Впрочем, события на кипящих фронтах, которые напоминали котлы с раскаленным варевом, не особенно влияли на настроение Рудольфа фон Шелия. У него, как у высокопоставленного сотрудника МИДа, шла своя война, которая проходила в тихих кабинетах…

Но сейчас настроение у дипломата, который сегодня возвращался из Швейцарии, было приподнятым.

Собственно, и причин горевать у него не было. В Женеве Шелия провел несколько важных встреч, о чем подготовил соответствующий отчет Риббентропу. Он также посетил некоторые производственные объединения с целью последующего заключения договоров о сотрудничестве.

Домой Шелия возвращался с подарком, врученным ему директором железнодорожного концерна, — саблей, выкованной из рессорной стали по специальному заказу.

В Берлине дипломата ждал прекрасно обставленный особняк, в котором он пару месяцев назад справил новоселье, на работе — уютный кабинет в секретном бюро министра иностранных дел.

Беспокоило Шелия лишь одно — внезапное исчезновение Ильзе Штебе. Эта обаятельная и умная женщина была его дополнительным и, по сути, важнейшим источником дохода. Она работала на британскую разведку и оплачивала сведения, касающиеся внешней политики и военных планов Германии, которые добывал для нее Шелия. И хотя эта работа была сопряжена с большим риском, дипломат успел убедиться, что при соблюдении нехитрых правил конспирации овчинка стоила выделки.

Но теперь Ильзе куда-то пропала, и вот уже больше месяца от нее нет никаких известий. Шелия пробовал звонить ей на домашний телефон, где Ильзе снимала квартиру, но трубку никто не брал. Общих знакомых у него со Штебе не было, разве что его тезка Рудольф Гернштадт, но тот давно покинул Германию, и никаких контактов с ним у Шелия не было.

Он озабоченно потер подбородок.

Дипломату даже в голову не могло прийти, что, пока он находился в Женеве, Ильзе уже давно находилась в тюрьме гестапо, подвергаясь нечеловеческим пыткам. Как не знал он и о том, что кольцо вокруг него тоже стремительно сжималось, лишая его какого-либо шанса на спасение.

Поезд в Базель прибыл по расписанию, и Шелия, закурив сигару, вышел на перрон. Выпуская изо рта колечки дыма, он не замечал, как в его сторону быстро шагал человек в неприметной одежде. С другой стороны к дипломату приближались двое полицейских.

Его окружили, когда он бросил недокуренную сигару в урну, и лишь тогда на его холеном