На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

Какие политические соображения не дают использовать всю мощь армии, какие скрытые от народа обязательства, ибо жалость на войне оборачивается трагедиями в квадрате? Или тут что-то иное, очень страшное?

Иванова до сих пор кошмарят воспоминания о перестройке, проходившей в годы его учебы в училище, и её последствиях. Теперь, потрясенный разгромом штабной колонны полка, он обостренно, кстати, и не раз, возвращается в те времена, связывая их с нынешней войной, с утратой цены нашей Великой Победы над Германией и, в глобальном масштабе, с фашизмом. Мы не шагнули в то благополучие, в достаток народа, которые он заслужил своей борьбой, не возвеличили страну до того уровня, какой по праву должны получить победители, а кровь, пролитая нашими гражданами, стала бы оберегом от всех бед и напастей в будущем и не давала бы опустить знамена могущества державы. Та война продолжается в этой войне, в которой я участник. Не могу сказать, что не было предупреждений. Первым стала, пожалуй, Фултонская речь Уинстона Черчилля[8] в США, которая стала началом холодной войны; промежуточные столкновения в Корее, во Вьетнаме, Афганистане, гонка вооружений, не дающая вкладывать рубль в социалку, в быт, в культуру; сокрушительный разгром СССР в 1991 году; реставрация бандитского капитализма. От всего этого династия Романовых бы сошла с ума или потеряла дар речи.

И было от чего. На протяжении десятилетий шла гигантская холодная война по дискредитации советской власти, эпилогом которой стала перестройка с дефицитом товаров, недовольство народа такой политикой.

Возникает правильный вопрос: а чего вдруг союзники сразу же после победы над Германией всполошились и разработали план низложения Советского Союза?[9] Ответ прост: триумф молодого социалистического производства (надо подчеркнуть – молодого!), шагающего семимильными шагами, скрутившего шею фашизму, идеология равенства и братства – испугали империалистов, и началась коварная, можно сказать, всемирная работа по нейтрализации новой формации.

И вот СВО как запоздалый реванш? Если мы не выиграем, нас сомнут, государство исчезнет, как исчезли скифы, гунны, половцы. Как бы не наделать в этой борьбе непоправимых ошибок. Первую все же допустили: вошли в бой без глубокой разведки сил и настроений противника, его морального духа и экономического потенциала с недостаточно сильной армией, без явных военных союзников, кроме Белоруссии; и, конечно, бесконечная уступчивость. Дружественные страны в этой связи не в счёт. Главным разрушителем плодов Великой Победы, не буду называть промежуточные личности, разумеется, является ненавистный народу генсек Горбачев[10].

«Каков актёр, если не гений, – не раз восклицал Федор Иванович, – каков хамелеон с поразительным свойством софистского красноречия!»

Горбачев, попади он в театр драмы или комедии, блестяще играл бы днём заботливого отца нации, ставящего перед собой сверхзадачу – привести народ к изобилию и счастью, а ночью, без всякого грима, – алчного ростовщика и коварного обманщика, и тоже со сверхзадачей – стать богаче всех банкиров, пусть даже ценой заклания своих близких. Если он был прекрасный актёр, то более талантливыми были его режиссёры. Многоактный спектакль перестройки, где главную роль играл Горбачев, сначала не поддавался никакому сомнению, вызывал живой интерес зрительских масс. Но бесконечно играть с одним напором одну и ту же роль невозможно, и в спектакле наметились сбои. Одни видели изъян игры в уставшем актёре, другие – в устаревшей декорации, третьи догадывались о причинах изъяна, но, не вполне заинтересованные в сворачивании надоевшего спектакля, молчали и ждали его развязки. Режиссура же оставалась на высоте, и никто на неё не кивал. Тандем актёра и режиссёра (западные державы) настолько сплотился, что явился, как и подобает, одним целым. Тот и другой изначально знали друг о друге всё необходимое, опекая и двигаясь вперед только вместе, чтобы довести спектакль до логического конца.

В круге однокашников Красноярского училища были курсанты, весьма увлечённые изучением исторических личностей страны в различные времена и эпохи. В этом круге Иванов слыл весьма начитанным, чаще с критическим уклоном. Разумеется, самый молодой и умный генсек Горбачев приковал к себе огромное внимание курсантов. Мало кто знал, что яркие актёрские способности у Горбачева стали проявляться задолго до его воцарения на партийно-государственном Олимпе. Начались они с тайных контактов со спецслужбами наших врагов в заграничных поездках. Первая из них, вместе с женой Раисой Максимовной, состоялась во Франции по приглашению французских коммунистов. Горбачева там попросту взяли за кадык, сильно надавили на глазах у Раисы Максимовны, пригрозив выложить органам КГБ в случае несговорчивости некоторые неприглядные эпизоды прошлого. Оказывается, и в то время большим секретом не являлось, что Горбачев, носящий в Ставрополье кличку «Мишка-чемодан», непомерно жаден, склонен к делячеству и одновременно дико внушаем и честолюбив. Ходит под каблуком жены Раисы, не менее честолюбивой и транжирки. На эти-то качества супругов обратили пристальное внимание спецслужбы Запада, заведённая папка на коммуниста, подающего надежды, с каждым годом пухла от различного рода компромата, в частности, связи с наркодельцами. Папку пополнял резидент внешней разведки КГБ СССР в Лондоне и одновременно агент британской разведки МИ–6 (с 1974 года) полковник Олег Антонович Гордиевский. Именно этот Гордиевский был приговорен к расстрелу в СССР, бежал в Лондон, а позже баронесса Маргарет Тэтчер, будучи экс-премьер-министром Великобритании, наградила его орденом Святого Михаила и Святого Георгия в лондонском клубе «Карлтон»…

Появление крупной исторической личности всегда связано с движением народов, с их столкновениями, с потрясениями, унижением и разочарованием одних и триумфом других. То есть происходит пир на костях побежденных – в прямом смысле, как это делали полководцы Чингисхана, и в переносном: правители устраивали пиры во дворцах после побоищ и побед удачливых полководцев. И никого не смущало, что вместе с пролитой кровью врагов не меньше пролито крови своих соотечественников. Павших поминали, склоняли знамена, салютовали и свои преступления победители оправдывали фразой «так было угодно богу» либо «такова воля божья».

Подобного пиршества не было после Великой Победы над Германией. Страна защищалась и слишком много принесла жертв на алтарь Победы. Надо было не пировать, а выживать после столь изнурительной и кровавой борьбы, поднимать из руин народное хозяйство. Мы до сих пор скорбим о погибших воинах и мирных граждан, скромно поднимая фронтовые сто граммов.

Став лейтенантом, Иванов со злобным азартом продолжал изучать новоявленного и свергнутого лидера. Склонный к образному мышлению Федор Иванович для убедительности прибегал к метафоричному изображению своих мыслей. Разразившаяся в пустыне буря засыпала цветущий оазис, погребая не только источник жизни, но и самих людей. Оставшиеся в живых восклицали: «На все воля Аллаха!» Подземные толчки разрушали города