На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

– Это входит в мои обязанности, лейтенант. Начальник штаба просил ни на минуту не терять чувства локтя. По существу, работа вашей группы в боевых условиях – дело для полка новое.

– Спасибо за поддержку. По инструкции Центра нам потребуется много чего. Например, свободный доступ к зарядке аккумуляторов беспилотников. Это выполнимая задача?

– Вполне, зарядников в блиндаже несколько.

– Отлично, заниматься будет рядовой Бакатов, – лейтенант указал на солдата. – В его обязанности входит поднос всего оборудования к месту работы. Кабели, антенны, аккумуляторы, пищу, воду. Это, как говорится, прикладное. Меня больше всего интересует то, как обстоят дела со свободным доступом к радиостанции. Кроме того, нам положены две переносные радейки. Есть такие?

– Пока только одна. В ближайшее время радейки поступят. Первоначально связь будем держать через меня.

– Один-два сеанса допустить можно, – сделал кислую мину Гладышев, – но не больше. От сокращения времени на передачу координата цели будет зависеть эффективность нашей работы, товарищ старший лейтенант. Попрошу это учесть и решить вопрос как можно быстрее.

– Давайте вместе давить на штабистов, от которых зависит полное оснащение.

– Согласен. Егорычев, выполнять предыдущую задачу!

– Есть, – козырнул Егорычев, – вперёд, Бакатов.

Ноябрьское утро медленно и неохотно заполняло окрестности левобережья Днепра синевой, куда организованно был переброшен весь Херсонский гарнизон и закрепился на построенных участках оборонительной линии, которая продолжала строиться на 120-километровой протяженности левобережья, включая Запорожскую область. Противник ликовал. Можно сказать, одержана бескровная победа. То, что основное население города и поселков правобережья покинули насиженные места загодя, потеряли квартиры, нажитое годами добро, а также многие родных и близких, и людям предстоит познать различного рода лишения, киевскую хунту не интересовало. Она стремилась закрепить успех, и в первый же день ударные подразделения попытались на плечах у отступающих захватить плацдарм, оттуда грозить русским большим контрнаступлением. Для того чтобы такое не случилось на южном участке фронта российских сил, подразделения, разместившись на линии обороны, сразу же приступили к боевым действиям.

Егорычев и Бакатов собрали дрон-разведчик в фургоне. С машиной недавно копались водитель и слесарь, меняя разбитый радиатор. Залили тосол, запустили двигатель и теперь фургон стоял замаскированный возле косогора на заранее подготовленной открытой площадке для автотехники. Операторы облюбовали в довольно густом лесочке удобную точку для запуска аппарата, проверили связь и запустили. Радиус полета «птички»-разведчика достаточен, чтобы увидеть то, что творится на сопредельной территории. Через полчаса наблюдений в узле связи раздался голос Егорычева:

– На связи «Канюк», в лимане идёт погрузка солдат на три катера для форсирования Днепра. Сообщаю координаты. Как поняли, приём. Конец связи.

– «Канюк», я «Орлан», координаты катеров принял. Продолжайте наблюдение.

Лейтенант Гладышев с помощью радиста стационарной радиостанции немедленно связался со штабом полка, передал данные разведки, получил распоряжение перепроверить данные.

– «Канюк», я «Орлан», подтвердите координаты цели.

– На связи «Канюк», координаты подтверждаю. Катера готовятся отдать швартовы.

В штаб полка полетело сообщение о готовности десанта отдать швартовы. Наступила мертвая пауза ожидания огня. Прошла минута, пятая, десятая. Огня нет. Лейтенант сидел как на иголках. «Ну что же медлят с огнём? Пожалуй, эти координаты теперь псу под хвост?» И как подтверждение этого опасения к связистам ворвался разгневанный Бакатов.

– Товарищ лейтенант, нашу «птичку» сбили, десант отвалил от берега. Ворона сове не оборона, проворонили добычу!

– Запускайте резервный дрон, – рявкнул Гладышев на рядового, задетый его красноречием.

– Какой смысл? Через десять минут десант высадится.

– Выполнять, вот там и возьмём его, – жестом руки Гладышев утвердил свой приказ. – Второй, второй, я «Орлан», ждите новые координаты.

Взять на себя причину промедления, а точнее вину, лейтенант не мог. Он оперативно передал данные разведки в штаб полка, почему не последовало удара по десанту, не знал и не хотел взваливать вину на операторов связи, слыша, как старший лейтенант связистов продублировал приказ начальника штаба открыть огонь приписанной к ним батареи. Артиллеристы, постоянно взаимодействовавшие с пехотой на правом берегу, ушли в отступ на сутки раньше, и ничто не мешало отыграть по противнику в названном квадрате, что называется, на корню уничтожить часть сил, пытающихся захватить плацдарм. К сожалению, этого не последовало, о причинах могли сказать только сами пушкари. Гладышев понимал, что запустить второй дрон и дать новый координат его операторы не успеют. Десант в течение 10–15 минут на быстроходных катерах пересечёт водную ленту, высадится на болотистых островах Днепра или ещё где-то, чтобы вести разведку, накапливать силы и угрожать левому флангу группировки, которая все же уязвима из-за недостроенной линии обороны, которая обрывается почти напротив Херсона.

Раздосадованный выводами лейтенант оставил блиндаж, ринулся помогать своим операторам, запускать дрон. Их в запасе было всего полдюжины. Он ждал пополнение «птичками» от волонтеров, которые вместе с молодыми инженерами навострились выпускать беспилотные аппараты в Ростове в какой-то научно-технической лаборатории. Передислокация полка спутала все карты. Чтобы не пропустить следующий приезд волонтеров во главе с гордой и довольно властной Катериной, он напишет ей коротко о себе и будет ждать приезда. Номер полевой почты она знает, а язык до Киева доведёт. Катерина почти ровесница, а вот не замужем. В ту вторую и последнюю встречу незадолго до отступления она на грузовой «Газели» прибыла к ним в расположение ранним утром с подарками. Рассвет едва брезжил. Раздавали пакеты и коробки довольно быстро. В них оказалось много нижнего белья, носков, одеколона, мыла и домашней сдобы. Связисты, штурмовики высыпали дружно. Он с Егорычевым.

Получилось так, что лейтенант первый оказался возле машины и успел пожать Катерине руку. Руку теплую, мягкую и очень маленькую. Он заметил, что девушка была смущена, взяв какой-то пакет, она его отставила и потянулась за другим, что висел на крючке. Он не хотел отпускать её руку. Она пахла чем-то необычным, вроде духами, но он не знал какими, ему показалось, что яблоками, но тут же уловил запах ванилина. Это он потом вспоминал, что ему показалось, а сейчас просто смотрел на девушку, пожимая руку. Почувствовав нетерпеливый толчок в бок, быстро поцеловал руку Катерины, взял пакет, отступил на шаг в сторону. Его оттеснили ещё на шаг. Он не уходил, несколько раз бросал на неё пытливые взгляды, как бы приглашая на разговор, она, по его мнению, тоже вроде готова поговорить с глазу на глаз, но где тут вырвешь девушку у истосковавшейся по женщинам братвы. И каждый, отоварившись подарками, старался одарить Катерину жаркой улыбкой и, как казалось каждому, остроумными, оригинальными комплиментами, но выходили они неуклюжие, угловато-шаблонные и даже пошловатые, отчего Гладышеву было неловко за такого поклонника и за девушку. Он краснел, одергивал некоторых острословов, но