Немчик - Тико Кипиани

class="p1">Беспокойство вызывал только Ваня: он начал водиться с плохими ребятами, грубить, огрызаться, обижать девочек и Андрейку, учителя на него тоже жаловались. И ещё он всё время что-то прятал, стоило только появиться Матрёне. Однажды при её появлении он быстро завёл руку за спину, что-то в ней зажимая.

— Что у тебя там? — поинтересовалась Матрёна.

— Ничего! — ответил Ваня, но глаза у него забегали.

— Что ты там прячешь? Покажи мне!

Матрёна внезапно обняла мальчика и поймала его руку вместе с предметом, который он от неё скрывал. Она ощутила пальцами холодный металл.

— Сейчас же покажи мне, что у тебя руке! — прикрикнула Матрёна.

Мальчик разжал пальцы, и на пол упал перочинный ножик. Матрёна подняла его и с удивлением посмотрела на Ваню:

— Это же трофейный ножик Петра? Как он у тебя оказался?

Ваня молчал.

— Отвечай, Ваня! Ты украл его?

Матрёна знала, что племяннику очень нравилась эта вещица, но и Пётр ею дорожил и вряд ли бы отдал её ребёнку.

— Отвечай, Ваня! Или сейчас же идём к Петру!

— Нет, нет, тетя, не надо, он меня убьёт!

Матрёна села.

— Рассказывай всё как есть!

Ваня разрыдался и, глотая слёзы, рассказал душещипательную историю:

— Дядя Петро сам предложил мне ножик, если я расскажу ему, когда именно родился Андрейка. А если я не расскажу, он грозился меня прибить. Я испугался и всё ему рассказал.

— И что ты ему рассказал?

— Что Андрейка родился той весной, когда мне исполнилось десять. Мне не нужно было этого ему говорить, — Ваня зарыдал в голос.

— Успокойся, успокойся! — Матрёна обняла его и начала гладить по спине.

Когда Ваня успокоился, Матрёна снова заговорила с ним.

— Ваня, ты помнишь наш секрет? Зачем нам нужно было скрывать, когда родился Андрейка?

— Да, помню, тетя!

— И зачем мы это сделали?

— Чтобы все мы не попали в детский дом, тетя.

— Правильно, Ваня, — вздохнула Матрёна. — Иногда нужно схитрить, чтобы спасти жизнь. И это не преступление. Это называется ложь во спасение. Ты хочешь в детский дом, Ваня?

— Нет, нет, не хочу!

— Тогда зачем ты рассказал наш секрет дяде Петру? Секрет, который всем нам спас жизнь?

— Прости меня, тетя, я не подумал. Мне так хотелось этот ножик.

— Сейчас мы пойдём к дяде Петру и скажем ему, что ты обманул его ради ножика.

— Он заберёт его?

— Выбирай: ножик или детский дом?

Ваня опустил голову.

Марина распахнула дверь и, увидев Матрёну с Ваней, встала, подбоченясь, в дверном проеме.

— Уж кого не ожидала увидеть, так это тебя, Матрёна! — хозяйка явно не собиралась впускать гостей в дом.

— Позови Петра, — Матрёна не обратила внимания на реплику Марины.

— Петро! — громко позвала хозяйка. — Тут к тебе пришли!

На крыльце появился хмурый Пётр.

— Зачем пожаловали?

— Как ты мог! — набросилась на него Матрёна. — Ты заставил ребёнка солгать тебе ради перочинного ножика.

Пётр с удивлением смотрел на жену.

— Вот, забирай! — Матрёна протянула ножик мужу.

Пётр отвёл её руку.

— Ну-ка иди сюда, сорванец! Смотри на меня!

Ваня приблизился к Петру и опасливо поднял глаза.

— Почему ты мне соврал?

— Я… я… Дядя, ты не верил маме, всех расспрашивал про Андрейку. Я подумал, если скажу тебе то, что ты хочешь услышать, могу получить перочинный ножик.

— Как бы я хотел надрать тебе уши, гадёныш!

Пётр наклонился к Ване и пристально посмотрел ему в глаза, мальчик съёжился от страха.

— Беги, пока я тебя не выпорол!

Ваня опрометью кинулся прочь.

Матрёна тоже хотела уйти, но Пётр её задержал.

— Не верь этому гадёнышу. Я ни о чём его не спрашивал и ничего ему не предлагал. Он сам подошёл ко мне и сказал, что знает правду о рождении Андрейки. Просил за это перочинный ножик и мой солдатский ремень.

Матрёна почему-то сразу поверила, что муж говорит ей правду. Он никогда не лгал ей, скорее недоговаривал, но не лгал. Она снова протянула ему ножик:

— Возьми!

— Отдай мальчишке, — замотал головой Пётр. — И помни: ты пригрела на груди змеёныша.

Всю дорогу Матрёна думала о Ване и о том, что сказал про него Пётр. Мальчик, похоже, действительно пошёл в отца: лживого, непутёвого и бездушного человека, из-за которого её сестра загубила жизнь. Может быть, правы были её мать и Пётр, которые уговаривали сдать детей умершей сестры в детдом? Может быть, так и надо было сделать? И большинство её знакомых так бы и поступили. Но не она. Эти мальчики, Ваня и Сеня, были кровиночками её единственной сестры. И она не позволит им пропасть, как бы трудно ей с ними ни было.

Эпизод 40. Альбинизм

По мере того как Андрейка рос, он всё больше походил на Ханса, хотя тот, в отличие от мальчика, был темноволосым, темнобровым, с густыми чёрными ресницами. Но разрез глаз и цвет радужки у обоих был почти одинаков. Однако с глазами у Андрейки что-то было не так: Матрёна не сразу поняла, что он плохо видит.

Однажды они шли по улице, вдруг Андрейка остановился как вкопанный и испуганно произнёс:

— Мама, там бык!

— Какой бык? — удивилась Матрёна.

— Большой, страшный, давай вернёмся!

Сколько ни всматривалась в даль Матрёна, нигде не видела быка.

— Андрейка, где бык? Покажи!

— Вот он, рыжий бык!

Мальчик протянул руку в сторону воображаемого быка, и Матрёна увидела выглядывающий из-за кустов бок ржавой цистерны, оставшейся ещё с войны.

— Это не бык! Не бойся, — засмеялась она. — Это большая ржавая бочка.

Мальчик опасливо шёл за матерью, вцепившись в неё двумя руками, и успокоился, только когда они вплотную приблизились к цистерне.

— Теперь видишь, что это не бык?

— Вижу, — улыбнулся ребёнок.

Бабка Биджика, которой Матрёна рассказала о случае с Андрейкой, не удивилась.

— У таких детей, как твой сын, обычно бывает плохое зрение. Надо бы тебе сходить с ним к врачу, проверить глаза.

— Он может ослепнуть? — испугалась Матрёна.

— Ослепнуть не ослепнет, но следить за зрением надо.

Матрёна расстроилась: мало того, что по слободе ходят слухи о немецком происхождении мальчика, так он ещё уродился с такой необычной внешностью и вдобавок плохо