Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

испытания пришлось прервать из-за отказов механизмов и оборудования. К недостаткам реакторов первого поколения атомных подводных лодок СССР можно отнести большую пространственную распределенность и значительный объем первого контура, большой диаметр трубопроводов, соединяющих основное оборудование, то есть реактор, парогенераторы, насосы, теплообменники, компенсаторы объема и др. Это создавало серьезные проблемы в организации защиты при аварийной разгерметизации первого контура, а также при разрыве многочисленных импульсных трубок, соединяющих первый контур с контрольно-измерительными приборами. К авариям вела и невысокая надежность оборудования, отсутствие автоматизации процесса управления атомной установкой, недостоверность показаний контрольно-измерительных приборов, недостаточная надежность систем управления и защиты ядерного реактора, систем контроля над ядерными процессами в реакторе1. Большую часть проблем с арматурой трубной системы удалось решить в середине 60-х годов после внедрения в технологию изготовления трубной системы парогенераторов перлитовой стали или титановых сплавов[91].

В январе 1959 года К-3 передали ВМФ для опытной эксплуатации. Необходимо отметить, что флот выступал за устранение всех обнаруженных недостатков и обеспечение надежной работы механизмов и оборудования, а представители науки и промышленности, наоборот, считали, что АПЛ следует передать в опытную эксплуатацию и затем уже устранять все выявляемые недостатки. 17 января 1959 года постановление Правительства СССР обязало флот принять К-3 в опытную эксплуатацию, а промышленность – выполнять по его заявкам все необходимые работы. Исходя из опыта постройки, испытаний и опытной эксплуатации в проектную и материальную часть корабля было внесено значительное число изменений, в соответствии с более чем 150 совместными решениями представителей промышленности и флота. В частности, благодаря этому удалось упростить серийную постройку атомных подводных лодок следующего, 627А проекта, повысив надежность их энергетических установок.

Во время Карибского кризиса 1962 года в составе отечественного флота числилось уже шесть атомных подводных лодок этого проекта, но ни одна из них не вышла в море для преодоления блокады Кубы. Демонстрацией возможностей ВМФ были вынуждены заниматься дизельные подводные лодки Северного флота, чьи экипажи, как смогли, проявили недюжинную смелость, находчивость и изобретательность.

Проект «Нобска»

Для достижения успехов необходимы не только резкие рывки, которые происходят благодаря гениальности отдельных участников процесса (Королев, Макеев, Риковер, Теллер, Рэборн), но и долгосрочное планирование. А оно возможно только при наличии долгосрочных целей – как, например, достижение превосходства в холодной войне.

Нам придется отмотать ленту истории назад, чтобы рассказать, откуда появилось долгосрочное планирование развития флота и средств поражения.

18 июня 1956 года в Вудс-Хоул, штат Массачусетс, собрались 73 участника съезда под эгидой Национальной академии наук и комитета по подводным вооружениям. Съезд получил название «Проект “Нобска”» в честь маяка при входе в гавань Вудс-Хоул. Этот летний съезд не только оказал долгосрочное влияние на развитие противолодочной борьбы, проектирование подводных лодок и использование ядерного оружия на море, но и привел ученых, занимающихся изучением океана, к более тесному сотрудничеству с правительством, военными и промышленностью[92].

Срочность и важность задач «Нобски» определялась не столько точным знанием о советских успехах (развитие советского подводного флота и строительство первой атомной подводной лодки), сколько осознанием того, что необходимо постараться создать долгосрочное преимущество перед Советским Союзом и удерживать его.

Выдающимися научными участниками съезда были нобелевский лауреат Исидор Айзек Раби (получил ее в 1944 году) и физик-ядерщик Эдвард Теллер (с которым вы уже сталкивались, когда речь шла о проектировании реактора для первой атомной подводной лодки). Присутствовал будущий министр ВМС Пол Нитце, руководивший созданием NSC 68. В отличие от упоминавшегося выше JIC 397, он нес идеологический заряд, направленный на изменение морального духа прочитавших его американских чиновников.

Это был 66-страничный меморандум, подготовленный Государственным департаментом и Министерством обороны США, который был представлен президенту Гарри Трумэну 7 апреля 1950 года. Этот документ анализировал возможности Советского Союза и Соединенных Штатов Америки с военной, политической и экономической точки зрения. После появления «доктрины сдерживания» за авторством Джорджа Кеннана[93], в ответ на предполагаемую советскую угрозу, меморандум развивал «политику расчетливого и постепенного принуждения» и призывал к значительным военным расходам в мирное время, в котором США обладали «превосходящим полным могуществом» «в надежной комбинации с другими, аналогично мыслящими странами». Авторы меморандума предлагали утроить расходы на оборону, даже и путем создания дефицита государственного бюджета, который, впрочем, получит дополнительную выгоду от активизации и стимулирования отраслей американской экономики. Предполагалось, что при больших затратах в оборонном секторе выиграет вся американская экономика и промышленность, вынужденная модернизироваться и развиваться согласно требованиям военных.

Меморандум задал тон практически всем будущим посланиям холодной войны со стороны Запада, определив США как доминанту мировой величины, противостоящую СССР. Подразумевалось, что милитаризация необходима для сохранения Америки, и требовалось сформулировать реакцию США на советскую экспансию.

Однако среди трезвомыслящих американских политиков утверждения об отсутствии разрыва между американской и советской экономикой вызывали скепсис. Предполагалось, что большая часть советской экономики в 1950-х годах будет направлена на внутренние инвестиции, восстановление промышленности, развитие сельского хозяйства и строительство жилья. Сам Кеннан, как отец политики сдерживания, позже утверждал, что под сдерживанием он имел в виду не военное противостояние и гонку вооружений, а политическую и экономическую активность1.

Однако только после начала Корейской войны и выявления недостатков Вооруженных сил США (которые уже были обсуждены выше) NSC 68 приобрел новое значение, добавив веса сторонникам милитаризма в американском правительстве. К середине 1950 года администрация Трумэна начала большую кампанию, которая и привела к изменению политики Конгресса в области финансирования вооруженных сил, и к уже упомянутому четырехкратному увеличению финансирования военных расходов. Именно алармизм госсекретаря Ачесона стал тем побудителем, что заставил Трумэна принять новую концепцию национальной безопасности, основываясь на National Security Council Paper 68 (NSC 68), где задача военного сдерживания СССР озвучивалась прямо.

Помимо явных милитаристов и военных, на съезде присутствовали видные ученые – Фред Спиесс (Fred Spiess) из Института океанографии Скриппса и Алин Вайн (Allyn Vine) из Института изучения океана Вудс-Хоул[94].

Список участвующих учреждений включал более дюжины военно-морских организаций, представителей научно-исследовательских институтов и лабораторий (Университета Джона Хопкинса и Лаборатории Белла).

На протяжении нескольких недель все семьдесят три участника обсуждали в подгруппах и на конференциях проблемы применения ядерного оружия и их ограничения, навигацию и связь, средства движения под водой, средства обнаружения, ракеты и торпеды. Обсуждались вопросы защиты кораблей в море, стратегическое использование подводных сил и средств для ведения войны, значение подводных лодок для защиты континентальных Соединенных Штатов и значение политики для подводной войны. Помимо упомянутой бюрократии, были предусмотрены выходы в море на эсминцах для ознакомления с некоторыми практическими вопросами.

К концу лета 1956 года был