Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

и прочих помещений на территории бывшего совхоза. Заключенных, которые были слишком слабы, чтобы передвигаться, убивали на месте. Вторая группа «Зельбстшутц» сопровождала колонны евреев на полуторакилометровом марше от лагеря к оврагу, обследованному, предположительно, немцами несколькими днями ранее.

Примерно в 30 метрах за оврагом, на правом берегу реки Буг, последний отряд этнических немецких ополченцев встретил еврейских заключенных, заставил их раздеться до нижнего белья и собрал все оставшиеся ценности, которые пропустил Изопеску. Затем группами по 25–30 человек жертв подводили к краю оврага. Там, под надзором Хартунга и его немецких подчиненных, ополченцы – а иногда и евреи из рабочей бригады – избивали заключенных и сталкивали их в овраг. По приказу командования по пять-шесть человек из «Зельбстшутц» расстреливали лежащих на дне жертв выстрелами в основание черепа с расстояния трех-пяти метров. Между залпами, пока ополченцы перезаряжали винтовки у коробки с патронами в десяти метрах за линией огня, члены рабочей бригады начинали укладывать тела в будущий костер[511]. Расстрелы происходили с такой скоростью, что евреи из бригады трудились по колено в крови. Позднее советские следователи охарактеризовали увиденное как «реку крови»[512].

Когда число тел на дне оврага достигло критической массы, способной поддерживать непрерывное горение, палачи подожгли костер, предположительно, с помощью бензина. По мере того как пламя разрасталось, ополченцы из «Зельбстшутц» расстреливали новые группы прямо у огня, чтобы тела падали прямо в пылающее нутро. Тем, кто не попал в костер, рабочая бригада приказывала подбрасывать в огонь тела погибших. Зловоние от сжигаемой человеческой плоти было столь сильным, что у местных жителей по обе стороны Буга не могло оставаться сомнений в том, что происходило[513]. Расстрелы продолжались с 21 декабря до сочельника, после чего «Зельбстшутц» и их румынские союзники прервали убийства, чтобы отпраздновать Рождество[514]. Новая волна началась 27 декабря и продолжалась до первой недели 1942 года, постепенно теряя интенсивность[515]. По данным Чрезвычайной государственной комиссии СССР, к завершению основной фазы убийств в лагере Богдановка, 15 января 1942 года, немецкие и румынские силы уничтожили около 52 000 евреев – практически всех узников лагеря[516].

Совместная операция по уничтожению заключенных в Богдановке сочетала в себе как знакомые, так и новые методы. С одной стороны, Хартунг и его румынские коллеги использовали схему массовых расстрелов, уже применявшуюся немецкими – а в меньшей степени и румынскими – силами в других регионах Советского Союза, включая действия айнзацгруппы D на юге Украины. С другой стороны, использование кремации и еврейского принудительного труда для утилизации тел предвосхитило методы, впоследствии применявшиеся в тайных центрах уничтожения в оккупированной Польше. Однако, несмотря на очевидные параллели, сожжение тел и использование еврейских рабочих для разжигания костров в Богдановке было, по-видимому, импровизированным решением, продиктованным реальными трудностями, с которыми столкнулись румынские и немецкие силы. Массовая кремация оказалась предпочтительна по двум практическим причинам. Во-первых, она соответствовала задачам профилактики эпидемии тифа, за которую обе стороны якобы несли ответственность. Во-вторых, зимой 1941–1942 годов, особенно суровой, выкапывание братской могилы было бы чрезвычайно трудоемким или вовсе невозможным без тяжелой техники. Решение сжечь тела жертв в лагере Богдановка стало ответом на конкретные обстоятельства, с которыми столкнулись румынские и немецкие участники убийств.

Использование евреев для поддержания огня на погребальных кострах было продиктовано острой нехваткой рабочей силы. Поскольку у румынских и немецких организаторов операции было, по оценке, около 130 стрелков, а число жертв превышало 50 000 человек, им пришлось мобилизовать все доступные ресурсы – включая самих евреев. Почему командование не привлекло для вспомогательных работ местных украинцев из Богдановки, остается неясным. Возможно, попытки местных жителей накормить узников осенью 1941 года заставили румынское руководство усомниться в их лояльности. Либо же румыны и немцы прибегли к использованию еврейской рабочей силы просто потому, что среди множества заключенных все еще можно было найти физически крепких людей, способных выполнять тяжелую работу. Так, в «Зельбстшутц» был направлен двадцатидевятилетний Петр Нунершайн – один из немногих выживших узников Богдановки. Петр был родом из Каменки, городка на юго-западе Украины. Румынские власти депортировали его вместе с семьей на правый берег Буга в конце декабря 1941 года. Его колонну не перехватили отряды «Зельбстшутц» районного подразделения XI в окрестностях, и он прибыл в лагерь с одной из последних групп – 16 декабря, за пять дней до начала расстрелов[517]. Хотя по пути румынские и украинские охранники отобрали у него еду и воду, как вновь прибывший заключенный, Нунершайн еще не успел в полной мере испытать на себе последствия страшной скученности, антисанитарии и голода в лагере. 23 декабря бойцы «Зельбстшутц» вывели его и его семью из свинарника, где их держали, и повели к оврагу, где происходили расстрелы. Пока они ждали своей очереди, один из немецких ополченцев спросил у Нунершайна, кем он работает. Тот ответил, что он парикмахер. Тогда ополченец отобрал его общей группы и назначил в рабочую бригаду. На глазах Нунершайна бойцы «Зельбстшутц» застрелили его мать, жену и пятилетнего сына. Ему самому приказали сбросить их тела в огонь[518]. Эта трагическая история показывает, что румынские и немецкие власти в лагере Богдановка прибегали к использованию еврейской рабочей силы в первую очередь из-за крайней нехватки исполнителей – как и самих бойцов «Зельбстшутц», евреев рассматривали как последний резерв рабочей силы.

Участие зондеркоманды R в массовом убийстве узников Богдановки, возможно, стало самым масштабным актом соучастия советских фольксдойче в холокосте. Всего за три недели, по оценке немецких и советских источников, шестьдесят бойцов под командованием Хартунга убили более 25 000 евреев[519]. Если считать, что румынские и подчиненные им украинские формирования убили сопоставимое число людей, общее число жертв этой операции превысило число расстрелянных в Бабьем Яру несколькими месяцами ранее (более 33 000 человек). Именно из-за этой чудовищной интенсивности, как представляется, Зондеркоманда R сочла, что ее участие в массовых убийствах евреев в сельской Транснистрии должно быть исчерпано. После локализации эпидемии сыпного тифа Хоффмайер и его подчиненные вернулись к изначальной позиции германского командования: уничтожение евреев на этих территориях – исключительно румынская ответственность. Однако румынские власти пришли к противоположному выводу. Осознав, что страх перед тифом способен побудить зондеркоманду R к массовым расправам, они сделали вывод – справедливый, как показало будущее, – что на этой почве можно заручиться немецкой поддержкой в дальнейших акциях по уничтожению евреев.

Ужесточение румынской политики депортации евреев

Зондеркоманда R вряд ли могла предвидеть, что румынские власти вновь привлекут местных этнических