Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

Хартунг не был одинок в своей жадности. Добыча командования XI была столь велика, что ее часть передавалась начальству в Ландау. Один из сослуживцев Хартунга свидетельствовал, что «огромное количество золотых рублей, часов, колец и цепочек» было отправлено в штаб[565]. Кроме того, местные командиры, включая Хартунга, пересылали золотые зубные коронки, что позволило зубному технику подразделения Ниснеру[566] открыть собственную практику[567]. В своем кабинете в Ландау он плавил как коронки, так и десятирублевые монеты, используя их в качестве стоматологического золота для немецкого персонала зондеркоманды R[568]. От офицеров СС до медсестер из Красного Креста – все пользовались возможностью бесплатно поправить зубы[569]. Казначей подразделения, обершарфюрер СС Фридрих Маркс, хранил оставшиеся ценности, не нужные технику, в большом деревянном сундуке, который зондеркоманда R отправила Эллермайеру в Берлин при отступлении в 1944 году[570]. Несмотря на постоянные немецкие жалобы на румынскую коррупцию, для зондеркоманды R грабеж стал одновременно стимулом и вознаграждением за убийства.

Впрочем, не только немецкий персонал наживался на массовых убийствах. Когда местные отряды «Зельбстшутц» собирали достаточное число еврейских узников в своих импровизированных тюрьмах, они вызывали немецких командиров – как правило, лично Хартунга – для организации казни[571]. Сторожа «Зельбстшутц» сопровождали группы евреев к заранее выбранным местам расстрела. Там немецкие часовые приказывали жертвам раздеться до нижнего белья и сдать одежду, обувь и оставшиеся личные вещи[572]. Ополченцы, получившие добычу, иногда делили ее прямо во время казней[573]. Хартунг поощрял воровство среди фольксдойче[574]. Ополченцы стремились заполучить то, что считали предметами роскоши, – кожаную обувь, золотые монеты, костюмы и даже женское белье[575]. Масштаб грабежа был настолько велик, что Хартунг не успевал раздать все своим палачам и хранил излишки на складе в Раштатте. Франц Ф., живший рядом с этим складом, описывал его так: «На соседней ферме находился коровник размером примерно 10 на 8 метров, полностью забитый одеждой от убитых [евреев]. Дежурный из „Зельбстшутц“ охранял это помещение ночью. Перед сараем на поле валялись фотографии и документы жертв, которые подбирали дети и играли с ними»[576]. Чтобы не упустить спрятанных ценностей, Хартунг поручил двум пожилым фольксдойче просматривать вещи в поисках спрятанных драгоценностей[577]. Все, что не представляло наибольшую ценность и не передавалось в магазины, по распоряжению Хартунга раздавалось местным фольксдойче[578]. В районе командования XI жажда наживы во многом определяла степень участия как немецких, так и местных исполнителей в холокосте.

Хартунг и его немецкие подчиненные инструктировали ополченцев из числа фольксдойче убивать евреев одним из двух способов. Первый опирался на тактику, разработанную его командованием в ходе операций в лагере Богдановка, а второй был попыткой устранить выявленные в тех действиях недостатки. Вначале ополченцы из командования XI сопровождали своих жертв от сараев, в которых тех держали, к ямам для расстрелов вблизи Раштатта. Так называемая кадавр-яма, ранее использовавшаяся местными жителями для сброса туш павших коров, находилась примерно в двух километрах от Раштатта и не требовала значительных земляных работ[579]. «Зельбстшутц» также раскапывал естественные углубления, чтобы придать могиле нужную глубину[580]. На месте казни ополченцы из командования XI отбирали нескольких еще сохранявших физическую выносливость мужчин-евреев, чтобы заставить их разжечь костер в яме с помощью бензина и соломы[581]. Жертв принуждали раздеться и отдать оставшееся имущество. Затем члены «Зельбстшутц» расстреливали группы по 5–20 человек, целясь в основание черепа[582]. Еврейские подневольные рабочие из числа заключенных сбрасывали тела в костер. Пока одна группа ополченцев стреляла, другая подводила к яме следующую группу жертв – процедура продолжалась до тех пор, пока не были убиты все заключенные, за исключением тех, кто обслуживал огонь. Затем этих рабочих также расстреливали, а их тела сжигали, прежде чем палачи возвращались домой с награбленным у убитых имуществом[583].

Николаус Р., житель Раштатта и подозреваемый участник «Зельбстшутц», впоследствии описал одну из операций по расстрелу: «В Раштатте около 500–600 евреев содержались в коровнике на развилке дорог к Мюнхену и Ной-Раштатту (Кляйн Раштатт)… С расстояния примерно 600 метров я наблюдал, как сотни [евреев] расстреливали на холме к северу от Раштатта. Я видел, что этих людей заставляли раздеваться догола. Их подводили к специально вырытой яме и расстреливали. Когда ветер дул в нужном направлении, стоны и крики этих людей были слышны отчетливо. Массовые казни в этом месте продолжались много дней, и каждый раз расстреливали по нескольку сотен евреев. Однажды вечером после казни я стоял возле ямы и увидел, что она была размером 5×6 метров и глубиной 15 метров. Внутри была устроена какая-то решетка, под которой постоянно горел огонь. Жертвы падали на решетку и сгорали. В яме отчетливо были видны обугленные человеческие останки»[584].

Несмотря на почти конвейерный характер массовых казней, ополченцы периодически не добивали всех жертв и сталкивались с выжившими. Как продолжал Р., «пока я стоял у ямы с группой людей, оттуда выскочил совершенно голый еврей и попытался убежать. [Георг Е., местный ополченец] закричал в сторону штаба „Зельбстшутц“, что тут все еще бегают евреи… Примерно через десять минут появился Эуген Г. [еще один ополченец] с винтовкой. На земле лежал снег, и еврей не смог уйти далеко – он изнемог и лег. Он встал на колени и стал умолять сохранить ему жизнь. Георг Е. взял у Г. винтовку и застрелил еврея на месте. Затем Е. и Г. обвязали ему шею ремнем, протащили метров пятьдесят до ямы и сбросили тело внутрь»[585].

В другом случае, перебирая одежду своих жертв, ополченцы из Раштатта обнаружили в украденном рюкзаке живого младенца. По словам одного из свидетелей из числа этнических немцев, «один из присутствовавших эсэсовцев сказал, что собирается застрелить ребенка или забить его до смерти, на что его коллега ответил, что не стоит утруждаться – лучше бросить его живым в костер, что он и сделал»[586]. Во время еще одной казни одному из евреев удалось вырваться, обезоружить одного из палачей и ранить ополченца в ногу, прежде чем его убили другие члены «Зельбстшутц»[587]. Массовые расстрелы возле Раштатта представляли собой жестокие и порой опасные действия, требовавшие от исполнителей проведения «зачисток» даже после завершения основных казней.

Во время первых расстрелов под Раштаттом подчиненные Хартунга применяли те же тактики, что ранее в лагере Богдановка. Однако в других частях районного подразделения XI