Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

процедуры были адаптированы в связи с дефицитом боеприпасов, с которым столкнулась зондеркоманда R. Хотя менее чем за месяц около ста ополченцев «Зельбстшутц» в Богдановке убили, возможно, до 25 000 евреев, при этом они израсходовали чрезвычайно большое количество патронов. Зондеркоманда R была плохо оснащена и снабжена для ведения подобных – тем более столь масштабных – операций. Структура, изначально созданная для мобилизации фольксдойче юга Украины, снабжала своих немецких сотрудников только стрелковым оружием для самообороны[588]. Чтобы вооружить «Зельбстшутц» – шаг, которого, по-видимому, не предусматривали в планах Фольксдойче Миттельштелле, – зондеркоманда R выдала старые охотничьи ружья (некоторые были конфискованы у местного не немецкого населения), а также разнородное трофейное советское вооружение[589]. Некоторые образцы были настолько изношены, что руководство предписывало подчиненным проверять и изымать неисправные единицы[590]. Оружия не хватало, поэтому ополченцы часто делили винтовки между собой, получая их по записи из местных арсеналов[591]. Там, где винтовок не было, бойцам выдавали дубинки[592]. Дефицит боеприпасов также ограничивал обучение «Зельбстшутц» стрельбе[593]. Отсутствие инструктажа по технике безопасности приводило к несчастным случаям[594], и после ряда инцидентов Зиберт издал строгие указания по обращению с оружием[595]. «Зельбстшутц» в составе зондеркоманды R был ограничен не только в боеприпасах, но и в навыках обращения с оружием.

В первые дни операции в Богдановке у бойцов Хартунга, как вспоминал один из них, было достаточно трофейных винтовок и патронов. Казалось, что запасы бесконечны – патроны носили в карманах и ящиках[596]. Источник этих запасов точно неизвестен. Учитывая хронический дефицит вооружения в структуре, маловероятно, что районное подразделение XI располагало таким арсеналом самостоятельно. Возможно, Хартунг получил оружие и боеприпасы со складов трофеев в Ландау, от немецких войск на левом берегу Буга или от румын[597]. Вне зависимости от источника, темпы расходования боеприпасов в Богдановке были несопоставимы с возможностями снабжения. Весной 1942 года, после пика массовых убийств, зондеркоманда R пересмотрела положение с боеприпасами: Хоффмайер приказал районным командирам сократить использование стрелкового оружия и осудил траты «на бессмысленные перестрелки»[598]. Хотя он отмечал, что «немецких и русских винтовочных патронов достаточно», он предупреждал, что «запасы пистолетных патронов крайне ограниченны и их пополнение невозможно»[599]. То же касалось и патронов к пистолетам-пулеметам: Хоффмайер распорядился использовать их «строго экономно»[600]. В заключение он запретил сотрудникам тратить более десяти патронов, после чего каждый выстрел должен был оплачиваться из расчета одна рейхсмарка за штуку[601]. Массовые расстрелы, особенно в Богдановке, только усугубили боеприпасный кризис зондеркоманды R.

В ответ на нехватку боеприпасов и людей Хартунг сменил тактику. Сельская Украина предоставляла районному подразделению XI необходимые возможности для оптимизации процесса убийства. По всей южной Украине располагались кирпичные известковые печи. Как и в Западной и Центральной Европе со Средних веков до XIX века, такие печи использовались для получения извести – вещества, применяемого в строительстве и сельском хозяйстве. Известковая печь представляла собой кирпичную шахту из трех отделений. В центральной части находилась топка, в которой при высокой температуре сжигали дрова или древесный уголь. В верхнюю часть загружался известняк, распространенный осадочный камень Южной Украины. Под действием высокой температуры он превращался в известь и осыпался в нижнюю камеру. Под командованием Хартунга ополченцы «Зельбстшутц» превратили эти печи в крематории.

В Раштатте, Кляйн-Раштатте и Мюнхене, где не было известковых печей, ополченцы районного подразделения XI продолжали использовать массовые расстрелы у открытых костров. В Градовке и совхозе «Ной-Америка» печи обеспечили Хартунга и его подчиненных необходимой инфраструктурой для альтернативного метода убийства[602]. Возможно, проконсультировавшись с местными фольксдойче, Хартунг пришел к выводу, что эти печи идеально подходят для кремации: в отличие от открытых костров, они уже были построены и обеспечивали более высокую температуру горения, что делало утилизацию тел быстрее и требовало меньше усилий. Градовка стала особенно удобным местом убийств благодаря двум печам, которые позволяли использовать их поочередно[603]: пока одна сжигала тела, вторую можно было очистить и подготовить к следующей партии. Обе печи диаметром около пяти-шести метров и глубиной от шести до восьми метров были врезаны в склон холма за пределами населенного пункта – предположительно, такая конфигурация облегчала доставку известняка к верхнему отверстию печи[604]. Габриэль К., житель Раштатта и подозреваемый участник «Зельбстшутц», описал одну из первых операций у градовских печей:

«Я помню случай, когда примерно от 150 до 200 евреев были расстреляны у известковых печей. Жертвы должны были раздеться до нижнего белья и оставить свои ценности в определенном месте. Я хорошо помню, что была зима и лютый холод. Женщины и дети тоже должны были раздеться. Расстрелы проходили так же, как ранее в Раштатте. [После выстрела] тела падали вперед прямо в топку печи. Те, кто не падал в нее сразу, сбрасывались туда своими же соплеменниками. Все происходило как по конвейеру. Я могу подтвердить, что [в январе и феврале 1942 года] несколько раз таким способом было убито несколько тысяч евреев»[605].

С продолжением расстрелов у градовских печей Хартунг и его подчиненные внедрили два нововведения, позволивших еще больше сэкономить силы и боеприпасы. Во-первых, по мере того как зима прогрессировала и становилось все труднее найти среди заключенных евреев, способных помогать в утилизации тел, стали привлекаться местные украинцы – добровольно или насильно[606]. Во-вторых, немецкие и участники фольксдойче из районного подразделения XI в конечном счете установили пулемет над устьем печи и стали использовать его вместо винтовок для стрельбы по жертвам[607]. Эта мера сократила расход боеприпасов: в отличие от расстрелов у открытых костров, здесь не требовалась точность: человек, попавший в печь, живым оттуда уже не выходил. Расстрелы и сожжение тел у известковых печей в Градовке стали следующим этапом развития экстренных тактик массового уничтожения, впервые примененных Хартунгом и его людьми в Богдановке[608].

По мере того как ополченцы становились все более опытными убийцами, Хартунг и его германский штаб начали направлять подразделения «Зельбстшутц» и за пределы территорий, подведомственных Фольксдойче Миттельштелле, чтобы контролировать депортации евреев, осуществляемые румынской стороной в районное подразделение XI. Вместо того чтобы позволять румынам свозить евреев в немецкие поселения, где их убивали бойцы «Зельбстшутц», Хартунг сам направлял отряды к еврейским колоннам. Уже в январе 1942 года, во время расстрелов у Богдановки, подразделение XI посылало свои опытные отряды для проведения автономных операций в таких населенных пунктах, как Великовка и Анетовка[609]. Во время расстрельной кампании районного подразделения XI