Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

Хотя эта версия в целом выглядит правдоподобной, она слабо подтверждается имеющимися фрагментарными документами военного времени. Маловероятно, что Хоффмайер лично встречался с Гиммлером по данному вопросу. Планировщик встреч Гиммлера не содержит записей о встречах с Хоффмайером в декабре 1941 или январе 1942 года. Более того, нет никаких свидетельств очной встречи между этими двумя людьми до апреля 1942 года – которой, как отмечалось во второй главе, Хоффмайеру пришлось ждать более четырех месяцев[536]. Точно так же, хотя зондеркоманда R ранее действительно использовала полицейскую радиосвязь из Ландау для связи с айнзацгруппой D[537] и уведомления Берлина о командировках Хоффмайера, ни обращение к штабу Олендорфа, ни экстренная поездка Хоффмайера в Берлин в декабре 1941 или январе 1942 года не зафиксированы в сообщениях, перехваченных британской службой радиоразведки[538].

Перехваченные радиосообщения немецкой армии указывают на то, что Хоффмайер вовсе не совершал поспешную поездку в Берлин, а в начале января 1942 года отправился в Бухарест на шесть дней для участия в «срочных совещаниях» с румынским правительством[539]. Хотя повестка саммита не может быть восстановлена по перехваченным сообщениям, ясно, что эта поездка вызвала недовольство его руководства, которое упрекнуло Хоффмайера за то, что он не проконсультировался с обергруппенфюрером СС Гансом-Адольфом Прютцманном, высшим руководителем СС и полиции в Рейхскомиссариате Украина, до начала поездки[540]. Тот факт, что Управление рейхсфюрера СС подвергло Хоффмайера резкой критике за превышение полномочий, позволяет предположить, что, по крайней мере в начале января 1942 года, он еще не связывался со своими начальниками в Берлине. Хотя впоследствии Хоффмайер, возможно, все же поехал в Берлин, чтобы проконсультироваться с руководством Фольксдойче Миттельштелле, ранее не исследованные документы указывают на то, что, столкнувшись с неожиданным притоком евреев, депортированных в северо-восточную Транснистрию, его первоначальным побуждением было обратиться за разъяснениями в Бухарест, а не к немецким властям.

Во время отсутствия Хоффмайера румынские силы продолжали депортировать евреев по железной дороге в Берёзовку, а затем пешком – в направлении Вознесенска на реке Буг. Помимо районного подразделения XIV, базировавшегося в Вормсе под командованием Штрайта, которое первым сообщило о начавшихся депортациях, на пути следования колонн оказались также районные подразделения XI и XX, расположенные в Раштатте и Лихтенфельде соответственно. Поскольку Хартунг по-прежнему руководил заключительным этапом массового уничтожения в лагере Богдановка, ответственность за перехват охраняемых румынами еврейских колонн легла на Штрайта и его коллегу из Лихтенфельда, унтерштурмфюрера СС Франца Либля, командные пункты которых находились ближе всего к железнодорожным станциям в Берёзовке. Хотя их сосед Хартунг возглавил расстрелы в Богдановке, вначале и Штрайт, и Либль действовали осторожнее и интерпретировали свои приказы как требование не допустить прохождения еврейских депортированных через немецкие поселения региона. В этом духе оба командира отдали приказ своим подчиненным лишь останавливать еврейские колонны, не позволяя им пересекать поселения фольксдойче[541].

Существуют две возможные причины очевидного нежелания Штрайта и Либля начинать расстрелы еврейских депортированных без прямого приказа. Во-первых, ни один из этих офицеров СС не обладал покровительством высокопоставленных чинов, которым пользовался Хартунг, и потому они могли опасаться выйти за пределы своих полномочий и навлечь на себя гнев начальства[542]. Во-вторых, и это более вероятно, они могли ошибочно истолковать начало массовых румынских депортаций из района Одессы в сельскую Транснистрию как продолжение более ранних румынских мероприятий по геттоизации – тех самых, которые были официально разрешены гражданской администрацией Румынии в соглашении от ноября 1941 года[543]. Например, 9 января 1942 года Либль потребовал от румынской префектуры в Берёзовке, чтобы «евреев не проводили через немецкий поселок Картека»[544]. Все еще, по-видимому, не осознавая целей румын, Либль предупредил своего румынского коллегу: «Начиная с сегодняшнего дня я выставлю посты „Зельбстшутц“, которые будут останавливать колонны»[545]. Не имея четких указаний о том, как следует поступать с еврейскими депортированными, и не обладая независимостью или фанатизмом, отличавшими некоторых других офицеров среднего звена, районные командиры зондеркоманды R вначале отнеслись к румынским депортациям с осторожностью.

Вторая волна убийств, осуществленная зондеркомандой R

Тот факт, что зондеркоманда R начала уничтожение еврейских депортированных вскоре после возвращения Хоффмайера из Бухареста, указывает не только на координацию массовых расстрелов с румынами, но и на то, что ко второй неделе января 1942 года он, вероятно, получил из Берлина необходимое разрешение на проведение этой операции. В течение нескольких дней подразделения «Зельбстшутц» из районных командований в Лихтенфельде, Раштатте и Вормсе начали уничтожение еврейских депортированных в сотрудничестве с местными румынскими властями. Воссоздать отдельные эпизоды расстрелов в каждом из трех районных подразделений невозможно как из-за большого количества вылазок, в которых участвовали формирования «Зельбстшутц», так и из-за ограниченности послевоенных следственных материалов. С января по апрель 1942 года отряды фольксдойче в этих трех районных командованиях провели десятки отдельных операций, число жертв в которых варьировалось приблизительно от 150 до 1 000 человек. В отсутствие военной документации, которую зондеркоманда R, по всей вероятности, вела нерегулярно и уничтожила к концу войны, зафиксировать точные масштабы каждого эпизода невозможно. Более того, послевоенные показания подозреваемых и выживших, данные западногерманским и советским следователям, содержат самые подробные сведения о расстрелах. Однако эти данные имеют два существенных недостатка.

Во-первых, в таких свидетельствах редко проводится четкое различие между отдельными операциями. Во-вторых, даже исторически ценные детали в них часто определяются направленностью допросов. В итоге сложилась неравномерная географическая картина: о действиях отрядов, подчиненных Хартунгу, известно гораздо больше, чем о «Зельбстшутц» из соседних районов Лихтенфельда и Вормса в силу их более раннего участия в расстрелах в Богдановке. Учитывая этот дисбаланс в источниках и тот факт, что все три формирования действовали схожим образом, в дальнейшем описание сосредоточено на преступлениях «Зельбстшутц» в зоне районного командования XI в районе Раштатта – в качестве общего обзора участия зондеркоманды R во второй фазе массовых расстрелов евреев в сельской Транснистрии.

Как и в других районных подразделениях, массовые расстрелы, организованные «Зельбстшутц» районного командования XI в январе и феврале 1942 года, стали заключительным этапом процесса уничтожения, начавшегося с румынских депортаций из лагерей и гетто на окраинах Одессы. Целью румынских депортаций в начале 1942 года было не просто удалить евреев из стратегически важного района вокруг Одессы, но и сделать все возможное, чтобы как можно меньше евреев добрались до пунктов назначения в сельских районах. Ослабленные и часто зараженные тифом из-за условий содержания, созданных румынскими надзирателями, еврейские заключенные еще до депортации находились в крайне уязвимом