Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев

Однако боевой опыт врага и новое вооружение все же делали свое дело. Немцы концентрировали силы на узких участках. Танковые группы действовали боевым порядком «клин». Его острие образовывали тяжелые «тигры», которым предстояло уничтожать советскую противотанковую оборону. За ними шли средние и легкие танки. Пробив даже малую брешь в обороне, противник всеми способами старался ее расширить.

В первый день битвы армию Манштейна поддерживали почти 400 самолетов. Град авиабомб выводил из строя один противотанковый опорный пункт за другим. С помощью авиации немцы пробивали коридоры и в минных полях. Сброшенные бомбы заставляли мины детонировать, и по расчищенным территориям устремлялись танки.

Все это требовало огромной массы техники и боеприпасов. Но гитлеровцы не жалели ни того ни другого, справедливо рассчитывая, что дальше минных полей будет меньше. Первую полосу советской обороны танковый корпус СС прошел всего за 17 часов.

Чтобы остановить вражеские машины, Ватутин решил на встречу бросить собственные танковые резервы. Сильнейшей из них была 1-я танковая армия генерала-полковника Катукова.

Первые столкновения с наступающими обескураживали. Михаил Ефремович вспоминал доклад командира одной из передовых бригад:

«Бурда стал рассказывать. На их участке противник атаковал непрерывно. По 50–100 танков шли. Впереди “тигры”, “пантеры”».

Танкам Т-34-76, воевавшим летом 1943 года под Курском, для того, чтобы поразить «тигра», требовалось приблизиться на дистанцию 300–400 метров и ударить по относительно тонкой бортовой броне. Немецкая же техника могла пробить даже лобовую броню машин с расстояния более двух километров.

Огромные потери армии вынудили Катукова высказать Ватутину определенные сомнения. Однако ответа не последовало. Скрепя сердце, командир продолжал собирать силы для броска вперед, когда в штабе раздался телефонный звонок.

Сталин просил высказаться о возможных вариантах действий. Катуков предложил использовать танки для ведения огня с места, из засад, чтобы, подпуская машины врага на расстояние 300–400 метров, уничтожать те прицельным огнем.

Танки заняли оборону рядом с артиллерией и пехотой. Находившийся на соседнем участке «Сталинградский» гвардейский танковый корпус генерал-лейтенанта Кравченко действовал в точности по приказу Ватутина.

С полномочиями от командующего армией к генералу прибыл полковник Никифоров и, угрожая оружием, требовал идти в контратаку. Наступление требовалось остановить любой ценой.

Прямолинейное исполнение приказа привело к трагическим последствиям. Корпус Кравченко пошел в атаку, но немцы обошли его с флангов и замкнули кольцо окружения. От полного разгрома корпус спасло лишь то, что кольцо оказалось неплотным. Ночью танки Андрея Григорьевича потеряв больше половины машин, смогли с боем прорваться к своим.

На севере Рокоссовский также отдал приказ нанести контрудар. Утром следующего дня после начала наступления 2-я танковая армия генерал-лейтенанта Родина контратаковала вражеский клин, но успеха не добилась. Спустя несколько часов советские танкисты отошли на исходные позиции. Ближе к вечеру под проливным дождем в атаку перешел еще один корпус, и вновь безрезультатно.

Потери были меньшими, чем у Ватутина, но несколько десятков тридцатьчетверок остались чадить густым черным дымом на раскисшем поле. Танковая армия генерала Родина также перешла к обороне.

Одной из ключевых точек сражения на северном фасе Курской дуги стала превращенная в руины железнодорожная станция Поныри. Внезапным сосредоточенным ударом крупных сил тяжелой бронетехники вермахту удалось прорваться глубоко в тыл оборонявшим Поныри советским частям. Однако здесь немцы попали в «огневой мешок» нескольких истребительно-противотанковых артполков. В этом бою наводчик орудия 2-го дивизиона 159-го гвардейского артполка 19-летний гвардии сержант М. С. Фомин уничтожил два тяжелых танка «тигр», пять средних немецких «панцеров», противотанковое орудие и более роты солдат противника. Будучи раненым, продолжал вести огонь. За этот подвиг он был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

После нескольких дней ожесточенных боев ни под Ольховаткой, ни под Понырями решительного успеха наступающим добиться не удалось. Уже на пятый день битвы наступление Вальтера Моделя на северном фасе Курской дуги выдохлось.

В то время как на Центральном фронте немецкое наступление удалось остановить, ситуация на Воронежском фронте становилась критической. Здесь у противника, как уже говорилось выше, простора для маневра было больше. Медленно, но верно, несмотря на большие потери, они преодолел уже две из трех полос обороны.

Командиры советских противотанковых бригад по рации сзывали полки на участки прорыва. Уже на пятый день боев из двухсот новейших «пантер» в строю осталось всего 16.

И все же немецкая техника шла вперед – сказывались тактическая грамотность и опыт. Маневрируя и перенося удары из одного места в другое, уничтожая один опорные пункты, противник вышел к последней, третьей линии обороны Воронежского фронта.

В советской оперативной сводке отмечалось:

«Условием для прорыва танков противника послужило следующее: при отходе автомашин и танков противник преследовал их вплотную. По этой причине не было возможности перекрыть дорогу, идущую с Тетеревино на Ивановский Выселок, противотанковыми минами».

За этим участком серьезных оборонительных позиций уже не было. Чтобы не допустить прорыва последней линии обороны и выхода танков противника на оперативный простор, Ватутин ввел в бой стратегические резервы – 5-ю гвардейскую армию Жадова и 5-ю танковую армию Ротмистрова.

Борис Назаров, заряжающий самоходного орудия СУ-152:

«Шли всю ночь и следующий день. Несмотря на то что люки были открыты, жара в самоходке стояла неимоверная. Высовываться из люка командир запрещал, и мы сидели внутри, скинув почти всю одежду».

С помощью подкрепления Николай Федрович планировал перейти в долгожданное наступление. Танковой армии Ротмистрова предстояло занять позицию у деревни Прохоровка и оттуда нанести удар. Однако последний перед контрударом день принес большие неприятности.

Предприняв очередную атаку, немцы захватили позиции у Прохоровки, чудом не прорвав третью полосу обороны. Не останавливаясь, дивизия СС «Лейбштандарт» рванулась вперед, но с другого берега реки Псел по ней ударила советская артиллерия.

Эсэсовцам пришлось отходить, однако удобный, ровный, как стол, участок местности под Прохоровкой остался в их руках. Подразделения «Лейбштандарта» заняли оборону, ожидая пока дивизия «Мертвая голова» переправится через Псел и ликвидирует угрозу с фланга.

В это время армия Ротмистрова уже подходила к Прохоровке. В ходе марша танкисты соблюдали строжайший режим радиомолчания, и сосредоточение четырехсот советских машин удалось скрыть вплоть до утра 12 июля. Но с восходом солнца немецкие самолеты заметили танки.

Танкам Павла Алексеевича предстояло наступать в узком коридоре между рекой Псел и железной дорогой. Территория была частично перегорожена непроходимым оврагом. Огибая его, атакующие танковые бригады выстроились в затылок друг другу, в несколько волн.

Когда танки идут крупной массой, они прикрывают друг друга. На выстрел противотанковой пушки по одному танку немедленно следует ответ сразу нескольких его боевых товарищей. Атака же небольшой группой такого преимущества не дает.