Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев

«У нас нет орудий, способных успешно бороться с этими танками…»

Шел апрель 1943 года. Фронт от Ладоги до Азовского моря замер в ожидании лета. Два года Красная армия ценой больших потерь училась бить «летнего немца» и теперь должна была показать все наработанное умение. Появление же новых тяжелых танков заставляло сомневаться, выдержит ли наша оборона удар.

Новые танковые и противотанковые пушки, спешно разрабатываемые советскими конструкторами, к летним сражениям явно не успевали.

Фронт остановился, но командование составляло планы на лето. Особое внимание уделялось району Курска, где войска Центрального фронта глубоко вклинились в немецкую оборону, образовав так называемый Курский выступ. Генштаб СССР предполагал, что именно здесь, с юга и севера, враг нанесет следующий удар и попытается окружить войска Красной армии.

Чтобы не допустить этого, было принято решение о создании в районе мощных укреплений. Измотав вражеские части в оборонительных боях, Генштаб планировал начать собственное наступление. Правильность предположения вскоре подтвердили донесения разведки.

12 апреля 1943 года на стол Сталина лег текст директивы «О плане операции “Цитадель”» немецкого Верховного командования. Данные получили от разведчика, работавшего под псевдонимом Вертер. Его настоящее имя до сих пор неизвестно, предполагается, что тот был сотрудником Верховного командования вермахта. Информация попадала в Москву через работавшего в Швейцарии агента Люци – Рудольфа Рёсслера.

Полученная информация о плане операции «Цитадель» полностью совпала с ожиданиями советского командования – противник планировал срезать Курский выступ двумя ударами по сходящимся направлениям, с севера и юга. Северный фас дуги предстояло атаковать группе армий «Центр», а южный – войскам группы армий «Юг».

В начале месяца Ставка предупредила фронты:

«По некоторым данным, противник может перейти в наступление на орловско-курском или белгородско-обоянском направлении либо на обоих направлениях сразу».

Но пока орудия молчали… Через две недели после подписания приказа о начале наступления Гитлер проводил итоговое совещание. Неожиданно многие генералы выступили против проведения операции.

Открыто возражал фюреру фельдмаршал Ганс Гюнтер фон Клюге, командовавший группой армий «Центр».

Модель в свою очередь предоставил данные воздушной разведки. Именно его войскам предстояло штурмовать Курский выступ с севера. Генерал доказывал, что на участках фронта русские подготовили глубокую, тщательно организованную оборону.

Отто Мориц Вальтер Модель (1891–1945) – генерал-фельдмаршал. Прозвище – Пожарный Гитлера, назначался на проблемные участки фронта. Истовый нацист, известный личной преданностью фюреру. С августа 1944-го командовал Западным направлением. Попав в конце войны в окружение, застрелился в лесу под Дуйсбургом.

Модель был одним из тех, кто пользовался безусловным уважением фюрера. Его называли «гением обороны». Но солдаты и командиры 9-й армии не имели опыта крупного наступления. Многие считали, что генерал добивался даже не отсрочки, а отмены операции. Он полагал, что советские войска начнут наступление первыми и тогда командир окунется в привычную стихию обороны.

Сомнения в успехе «Цитадели» высказал и Гудериан, которого назначили инспектором бронетанковых войск. Генерал как никто знал, что танковые части Германии еще не готовы для такой крупной операции. По его мнению, затея являлась слишком рискованной.

Война выкачивала из Германии последние ресурсы. Успех «Цитадели» позволил бы сохранить стратегическую инициативу на Восточном фронте. Но провал мог привести к ее полной утрате без возможности перехватить в ближайшем будущем.

Уверенности Гитлеру придавала отсрочка начала наступления, которая позволяла ввести в бой больше новейшей техники.

Помимо «тигров», на Курской дуге намечался дебют новых средних танков «пантера» и тяжелых самоходных орудий «фердинанд».

Усиливалась штурмовая противотанковая авиация. На базе истребителя «Фокке-Вульф 190» разработали версию штурмовика для поддержки сухопутных войск.

Пикирующий бомбардировщик Ю-87 был довооружен 37-миллиметровыми пушками. Стрельба осуществлялась снарядами с вольфрамовыми сердечниками, а возможность атаковать бронированную цель сверху способствовала успеху при атаке танков.

Под Курск перебросили и четыре из пяти эскадрилий штурмовиков «Хеншель», также разработанных для борьбы с танками.

Итак, «Цитадель» откладывалась на месяц. Советские войска получили несколько недель на подготовку обороны. За это время поля под Курском инженеры превратили в настоящую крепость. На каждом фасе дуги создали три полосы обороны с минными полями, огневыми точками, позициями артиллерии. Лишь нехватка мощных противотанковых пушек по-прежнему вызывала опасения.

Около половины советских противотанковых батарей имели на вооружении 45-миллиметровые пушки, практически бессильные против новых немецких танков. Орудия калибра 76 миллиметров могли поразить броню «тигра» лишь с 300–400 метров, в то время как техника вермахта уничтожала пушку с дистанции 2 километров. Остановленное в 1941 году технологически сложное производство противотанковых пушек ЗИС-2 калибра 57 миллиметров возобновили. Они пробивали даже лобовую броню «тигров» с дистанции более километра, но к началу сражения на Курской дуге таких машин на фронте еще не было.

Недостаток мощных противотанковых орудий компенсировался применением новой тактики боев в обороне. Раньше противотанковые пушки выстраивались в одну линию вдоль фронта. Но опыт сражений показал, что эффективнее располагать их группами. Основой обороны на Курской дуге стали противотанковые опорные пункты – ПТОПы. Каждый имел до двадцати противотанковых пушек и нескольких десятков противотанковых ружей. Орудия ПТОПа обладали рядом позиций для стрельбы по всем направлениям.

Дистанция между опорными пунктами составляла не более 600–800 метров. Если вражеские танки пытались пробиться между ними, орудия били в борт, там, где броня была тоньше.

Строительство опорных пунктов, траншей, укрытий требовало огромного физического труда солдат, которым предстояло здесь обороняться.

Командир противотанкового орудия Бадигин:

«Чтобы 45-миллиметровую пушку окопать, надо вынуть около тридцати кубов земли, а 76-миллиметровую – уже пятьдесят шесть кубов. Копали столько, сколько десяткам людей, может, не придется за всю жизнь перекопать».

Только в полосе Воронежского фронта отрыли 4200 километров траншей и ходов сообщения. Для сравнения: это больше, чем расстояние от Москвы до Мадрида. В полосе Центрального фронта цифра составила 5000 километров.

Построили 2000 километров дорог, восстановили и возвели заново 686 мостов. Всего за 2–3 месяца железнодорожные войска доставили под Курск более 300 000 вагонов с техникой и грузами.

Готовилось невиданное, воистину гигантское сражение, где с обеих сторон участвовало более двух миллионов человек.

В составе группы армий «Юг», южнее Курска, находилось 445 000 человек, 1500 танков. Им противостоял Воронежский фронт Ватутина – 626 000 человек, 1700 танков.

Группа армий «Центр» на севере насчитывала 332 000 человек и 1508 танков и самоходных орудий. Нацеленный против нее Центральный фронт Рокоссовского имел 712 000 человек и 1800 танков.

Кроме того, в основании Курского выступа располагались позиции советских резервов, объединенных в Степной фронт под командованием Конева.

Центральный фронт генерала Рокоссовского находился в